Страница 76 из 1396
Вместо глаз у Кита как будто две черные дыры. Может быть, это всего лишь тени от деревьев, но там, где должны быть веки и глаза, – только пустота, подобная тьме в глазницах черепа. Цикада изо всех сил прищуривается и с трудом различает белизну глазных яблок, но зрачки и радужные оболочки остаются провалами в пространстве.
Эти провалы затягивают его внутрь. «Что это такое?» – думает Цикада, но к тому моменту, как эта мысль формируется в его голове, его уже поглотила бездна. Все его тело провалилось в вязкое ничто и тонет все глубже, падая в самые глубины океана, куда никогда не достигает свет. Вода повсюду, она тяжелая и темная – темнее, чем сама ночь; она захлестывает его, наполняет рот. Боли нет. Вода забирает его. Пожирает его. Потусторонняя, чуждая субстанция заполняет его тело, проникает в каждую пору, разрушает его существо, подобно термитам, пожирающим ствол дерева. Он полностью растворяется в этой темной жидкости. И все это время не может отвести глаз от пристально смотрящего на него Кита.
Желеобразная, липкая тоска разливается у него в груди, заполняет его голову. Он чувствует ее.
Мрачные мысли и чувства захлестывают сердце Цикады. Он чувствует внутри какую-то сырость и липкость, и в то же время ему кажется, что внутри него сухая, безжизненная пустыня. «Что… – возникает в его голове затуманенная мысль, – что происходит?»
Цикада пытается собраться с мыслями, заставить свой ум работать, но это похоже на попытку выбраться из зыбкого болотного ила. Незнакомая тоска и растерянность пугают его. Он словно утратил все свои иллюзии и охвачен глубоким разочарованием собой, его окутывают уныние и чувство безнадежности. Он никак не может понять, что это за упадок духа, которого он раньше никогда не испытывал.
Затем его словно озаряет.
«Я что же… Неужели это… нет, не может быть… – Ответ приходит к нему со всей очевидностью: – Неужели меня мучает чувство вины?»
Цикада слышит хор голосов; их слишком много, чтобы он мог их сосчитать. Шепоты, крики, вопли ярости, мольбы о милосердии… Перед его внутренним взором теснятся лица – множество лиц. Лица, искаженные страхом, болью, яростью, и их голоса. Это бесчисленное множество лиц и голосов грозит раздавить его, подобно обрушившейся на него волне. Они наваливаются на него, заполняют его уши, ослепляют глаза.
Теперь Цикада понимает, что все эти лица, все эти голоса принадлежат людям, чьи жизни он забрал. Их проклятия и причитания наполняют надвигающуюся на него тьму. «Я не чувствую себя виноватым, все это полное дерьмо», – в бешенстве думает он про себя. Но это ничего не меняет.
«Это все вина Иваниси, – произносит один голос. Кажется, будто он принадлежит Киту, но Цикада знает, что это не так. – Теперь, когда Иваниси больше нет, крышка запечатанного сосуда открыта, – продолжает голос. – Единственная причина, по которой ты мог убить всех этих людей, нисколько не чувствуя себя виновным, – то, что у тебя был Иваниси. Ты этого не знал? Он руководил тобой, он направлял тебя. Теперь он мертв, и все они явились к тебе. И ты тонешь в этой тьме».
Глаза Кита по-прежнему прикованы к Цикаде.
«Иваниси не имел надо мной никакой власти. Что с того, что его больше нет? Для меня нет никакой разницы, – настаивает про себя Цикада. – У меня была жизнь и до встречи с ним». Но едва он говорит это себе, как его потрясает ужасное прозрение. У него темнеет в глазах, как будто ком грязи с размаху ударился ему прямо в глаза. В следующее мгновение он уже стоит на коленях. Жизненная сила покидает его. «Я не могу вспомнить ничего до того момента, как встретил Иваниси».
Осознание этого факта буквально раздавливает его. «Этого не может быть», – пытается выговорить он, но все, что выходит из его рта, – это сбивчивое дыхание.
«Я действительно существую?»
Все люди хотят умереть.
Эти слова неотступно звучат в его голове, придавливая его к земле. «Ну уж нет!» Но вот его правая рука, вытянутая перед ним. Это единственная часть его тела, которую он чувствует. Все остальное тело пребывает в оцепенении. В его руке – нож. Лезвие направлено на него самого.
«Это… подожди…»
Цикада понимает, что он собирается зарезать самого себя, и чувствует приступ паники. Но, несмотря на это, тело его не слушается. «Все люди хотят умереть». На этот раз, когда Цикада слышит это, он отвечает вслух:
– Да, знаешь что, я правда хочу умереть. Это именно то, чего я всегда хотел.
Все еще глядя в глаза Кита, Цикада поднимает правую руку. Он стоит на коленях, собираясь вонзить нож себе в живот. «Я с самого начала не существовал».
Цикада видит слабый свет, проникающий между ветвями криптомерий. Он не уверен, что́ это – лучи заходящего солнца или свет дорожных фонарей. Эти едва мерцающие полоски света.
Деревья начинают раскачиваться. Должно быть, там, наверху, поднялся ветер. Громкий шелест ветвей и хвои поторапливает Цикаду. «Пришло время, время умирать», – как будто кто-то подталкивает его в спину. «Заткнитесь, заткнитесь, если я умру – прошу вас, только заткнитесь!» Он принял свое решение – и теперь спокоен. Он поднимает руку, сжимающую нож, готовый нанести удар…
А затем все как будто проясняется. Туман, окружавший его, рассеивается.
Мгновение Цикада пребывает в замешательстве, не осознавая, что происходит. Затем видит…
Кит выглядит иначе. Он стоит там же, где и был, но его глаза полуприкрыты. Как будто бы он спит.