Страница 353 из 1396
– М-м-м, прошу прощения… – Кое-что приходит мне в голову. – Вы знаете что-нибудь о том, как умер мой отец?
– Нет. – Лицо врача лишено какого-либо выражения.
– Я не верю в то, что он покончил с собой.
Он пристально смотрит на меня. Как будто заглядывает в самую душу.
– Почему нет?
– Это на него не похоже.
По лицу врача пробегает какая-то тень. Я не могу сказать, намек это на улыбку или презрительная гримаса. Но ясно одно – этот человек ненавидит моего отца.
– Как много вы надеетесь узнать о своем отце?
– Что вы под этим подразумеваете?
Он не отвечает.
– Итак, вы знаете, как он умер? – Я собираюсь спросить, было ли у папы какое-нибудь сообщение для нас с мамой, и понимаю, что это то, что я на самом деле очень хочу знать. За десять лет, прошедших с тех пор, как папа ушел из жизни, я искал все, что он мог бы оставить для нас.
– Ваш отец, – говорит врач; его лицо бесстрастно, как маска театра но, – боялся.
– Боялся?
– Он боялся смерти. – Он коротко выдыхает через нос, и теперь я точно могу сказать, что это жест презрения.
– А-а, вот как, – говорю я. Теперь я понимаю, что не могу верить ни единому его слову. – Пожалуйста, не лгите мне.
– Смерть пугает. Со смертью все исчезает. Ваш отец не был исключением.
– Нет, вы ошибаетесь. – Это я знаю наверняка. – Была одна вещь, которой папа боялся больше всего на свете.
– Чего именно?
– Моей мамы.
Я натянуто улыбаюсь, но в то же время чувствую, как на глаза у меня наворачиваются слезы.
Я поднимаю руки вверх и говорю Наномуре:
– Тебе не нужно в меня стрелять. Я сам выйду из игры. Я спрыгну. Тогда все будет кончено.
По краю крыши идет ограждение из сетки, но в одном месте она порвана. Там я могу перелезть через небольшой бордюр.
– Если я умру, с этим будет покончено. Тебе необязательно убивать меня, Наномура-сан, – говоря это, я уже направляюсь к краю. – Сказать по правде, я чувствую себя виноватым. То, что я натворил, не может быть прощено. Я забрал жизни слишком многих людей. Моя смерть даже близко не восполнит этого.
– Тогда и со мной то же самое, я ничем от тебя не отличаюсь.
– Нет, ты должен жить своей жизнью. – Это нелогично, но мне почему-то кажется, что это правильно. – Когда ты появился передо мной, я сразу понял, что должен сделать. Эй! На этом все закончится, ладно? Дело сделано. – Последние несколько слов я говорю врачу, слушающему наш разговор. – Черт возьми, – вздыхаю я. – Весь мой план превратился в бесполезный кусок теста моти, нарисованный на картинке [157].
– А твой запасной план?
– Тоже.
Я тяну за край сетки, чтобы увеличить разрыв, и выхожу через него на карниз крыши. Больше нет никакой преграды между мной и городом, раскинувшимся внизу. А передо мной – только небо. Бескрайний синий океан, ожидающий меня. Я восхищаюсь этим цветом.
– Ты… – начинает Наномура у меня за спиной. У него больше нет оружия, направленного на меня. Какой же он доверчивый… Я почти улыбаюсь. Хочу спросить: «А что бы ты сделал, если б я попытался что-то предпринять?» Его доверчивость заставляет меня чувствовать, что он лучше меня.
– У тебя есть что-нибудь, что ты хотел бы передать своей семье?
– Моей семье?
– Да. Если ты хочешь что-то сказать, я им передам. – Его лицо серьезно.
Хорошая идея. Несколько мгновений я размышляю.
– Я всегда буду присматривать за тобой, ты не сможешь меня видеть и, возможно, не услышишь мой голос, но я всегда буду рядом с тобой, болея за тебя.
– Я скажу это твоему сыну.
– Нет… Впрочем, знаешь что, не бери это в голову. – Я качаю головой. У людей, которых я убил, не было возможности оставить сообщение своим семьям. Мне не нравилось чувствовать, что у меня есть какие-то особые привилегии. – Тебе не нужно ничего им говорить.
Итак, здесь все и заканчивается. Что ж, это была неплохая пробежка. Я правда так думаю. Мне грустно, что я не смогу увидеть, как сложится жизнь Кацуми, но я всегда знал, что мы не будем вместе вечно.
Если я чем-то и разочарован, так это лишь тем, что мне не удалось убрать врача. Это единственное, что меня не отпускает. Но это была честная схватка, и я проиграл.
Я не боюсь смерти. Но что, если она рассердится на меня за то, что я умер? Это меня немного пугает.
Я прыгаю с края, выбрасывая свое тело в пространство. Вижу ее лицо, лицо моего сына Кацуми, их образы заполняют мое сознание, я плыву, и время, кажется, останавливается – а затем я начинаю падать, пока не ударяюсь о землю, и мое тело и моя душа разбиваются на части. Но во время моего падения сцены из моей семейной жизни предстают у меня перед глазами, и тепло разливается по моей груди.
Когда я поднимаю с пола упавший ключ, в дальнем конце коридора появляется старик.
– Вы, должно быть, и есть тот молодой парень, который мне звонил… – Он направляется к нам.
– Вы – управляющий?
Похоже, он совершает свой обход. Стоящий рядом со мной врач отходит от двери и плавным движением прячет пистолет за спину. Он, вероятно, хочет избежать каких-либо осложнений, но держит пистолет под рукой, на случай если ситуация пойдет не так, как он рассчитывал.
– Мы хотели осмотреть эту квартиру, – говорит врач.
– Конечно, конечно. Моя политика заключается в том, чтобы не вмешиваться в частные дела жильцов. Занимайтесь своими делами.
– Что ж, мы так и поступим. – Врач подает мне знак глазами.
Я подношу ключ к замочной скважине. Но тут вмешивается управляющий:
– О, постойте-ка, я ведь не могу вас туда впустить.
– Простите?..
– Как уже сказал по телефону, я не могу позволить никому из его семьи войти в квартиру. – Управляющий энергично машет рукой взад-вперед, как судья, объявляющий перерыв в игре. – Я дал ему обещание. И чуть было не нарушил его! Эх, с возрастом я действительно стал забывчивым…
Врач бесстрастно смотрит на управляющего.
– Обещание? Но этот человек мертв.
– Мертв или не мертв, а обещание есть обещание. Вот что он сказал мне: «Если кто-нибудь из моей семьи туда войдет, это уничтожит ее».
Эти слова служат лишним подтверждением того, что внутри этой квартиры находится тайна отца, которой мы не знали. «Не открывай ее». Я как будто слышу папин голос, и он предельно серьезен. Что ж, если он так болезненно к этому относился… Я отступаю от двери.