Страница 173 из 1396
— Как они могли не беспокоиться о радиации?
— Она невидима, и у нее нет запаха. Солдатам говорили, что если они будут следовать инструкциям, то не заболеют. Атомная бомба взорвана, и солдаты маршируют прямо в направлении поднимающегося радиоактивного облака. В своей обычной униформе!
— Ты что, шутишь? И радиация что, им не повредила?
— Дедуля, не говори глупостей. Конечно же, все они заболели лучевой болезнью и потом ужасно страдали. Однако если люди слышат объяснение, в которое им хочется поверить, и если это объяснение исходит от авторитетного человека, облеченного властью, а тот говорит с абсолютной уверенностью: «Нет поводов для беспокойства, всё в порядке!» — то люди по большей части склонны в это верить. Но в действительности тот, кто облечен властью, вовсе не собирается говорить им всей правды. В этом же фильме показано образовательное видео для детей, с симпатичной мультяшной черепашкой. Эта черепашка говорит: «Если случился ядерный взрыв, немедленно прячьтесь! Заберитесь под стол — и все будет хорошо!»
— Как это глупо.
— Мы думаем, что это глупо, но когда правительство спокойно и уверенно заявляет, что это правда, у нас нет другого выбора, кроме как поверить в то, что они правы. Верно ведь? И иногда это действительно может оказаться правильным, учитывая время и место. Как, например, с асбестом. Сейчас его запрещено использовать в строительстве, поскольку асбест вреден для здоровья, но он ценится за то, что обладает устойчивостью к высоким температурам и огнеупорностью. Было время, когда из-за этих качеств все считали, что строить из асбеста здания — самое правильное решение.
— Ты действительно учишься в средней школе? Почему ты так разговариваешь?
«Ну и болван, — думает Принц, беззвучно смеясь. — А как должен, по-твоему, разговаривать ученик средней школы? Если ты читаешь достаточно книг и имеешь достаточно знаний, твоя манера речи развивается естественным образом. Это не имеет никакого отношения к возрасту».
— Но даже после того, как появились сообщения об опасности использования асбеста, потребовалось не меньше десяти лет, чтобы его перестали применять. Большинство людей, по всей видимости, рассуждали так: если он действительно так опасен, были бы массовые протесты и был бы принят закон о запрете асбеста, но поскольку ничего такого не произошло, всё, видимо, не так уж страшно и вообще всё в порядке. Сейчас мы используем вместо асбеста самые разные материалы, но не удивляйся, когда услышишь, что они тоже вредны для здоровья. То же самое с загрязнением окружающей среды, вредной едой и небезопасными лекарствами. Никто не знает, во что можно верить.
— То есть страна прогнила, все политики продажны, все ужасно и кругом один обман? Так, получается? Довольно распространенная точка зрения.
— Это вовсе не то, что я хочу сказать. Смысл сказанного мной в том, что очень просто заставить людей думать, что некая неправда является в действительности истиной. Хотя сейчас я думаю, что даже политики считают это истиной, и они не пытаются кого-либо специально обмануть.
— Ну и… что с того?
— Таким образом, самое важное — это быть тем самым человеком, который указывает другим людям, во что им верить. — «Хотя даже если я это объясню, тебе потребуется вечность, чтобы это понять». — И всё контролируют вовсе не политики. Бюрократы и владельцы крупных корпораций — вот кто задает всему тон. Но ты никогда не увидишь их по телевизору. Большинство людей знают только политиков, которые появляются по телевизору и в газетах. И это удобно тем, кто стоит за ними.
— Ну, бюрократов тоже не так уж сложно увидеть.
— Это правда, и в нашей стране все хорошо во многом благодаря хорошим бюрократам. Но, скажем, кто-то считает, что бюрократы бесполезны, при этом не знает, как они выглядят, кто они, — и тогда ему некуда направить свой гнев и недовольство. Невозможно высказать свои претензии в лицо, которого ты не знаешь. В то же время политики всегда должны работать на публике. Бюрократы этим пользуются. Политики принимают весь огонь на себя, а бюрократы остаются в безопасности за их спинами. А если политик доставляет неприятности, то нет ничего проще, чем дать компрометирующей информации просочиться в прессу… — Принц понимает, что он слишком разговорился. «Наверное, я просто немного взволнован тем, что удалось открыть чемодан». — В общем, тот человек, который владеет информацией и может использовать ее для достижения своих целей, и есть самый сильный. Как с этим чемоданом: просто зная, где он находится, я могу контролировать тех, кто хочет его заполучить.
— Что ты собираешься делать с наличными?
— Ничего. В конце концов, это всего лишь деньги.
— Ну да, верно. Именно так. Это всего лишь деньги.
— Точно, дедуля, тебе ведь нужно совсем другое. Никакие деньги не помогут твоему глупому сынуле поправиться.
Черты лица Кимуры как будто делаются жестче, и в морщинах залегают глубокие тени. «Слишком просто», — думает Принц.
— Почему ты это делаешь?
— Тебе следует быть более точным. Что ты подразумеваешь под «этим»? Ты говоришь про чемодан? Или про то, что я связал тебя и везу с собой в Мориока?
Сначала Кимура не отвечает. «Он даже не знает, о чем спрашивает, — отмечает про себя Принц. — Он спрашивает “почему”, не будучи уверенным, что именно хочет узнать. Такой, как он, никогда не сможет исправить свою жизнь».
Наконец Кимура формулирует свой вопрос:
— Почему ты делаешь это с Ватару?
— Я уже сказал тебе: маленький Ватару пошел за мной и моими друзьями на крышу и просто упал. «Можно мне поиграть с вами, — сказал он, — ну можно мне поиграть?» — «Осторожнее, это опасно», — сказал ему я. Я его бессчетное число раз предупредил.
Лицо Кимуры багровеет, и кажется, сейчас он начнет дымиться. Но подавляет свою ярость.
— Да какая разница. Плевать мне на твои поганые оправдания. Я спрашиваю — почему Ватару? Почему именно он?
— Ой, ну конечно, все это было только для того, чтобы добраться до тебя, дедуля, — говорит Принц с издевательской усмешкой. Затем он прижимает палец к губам и добавляет шепотом: — Но только не говори никому.
— Знаешь, что я думаю? — Рот Кимуры открывается в полуулыбке. Внезапно все его напряжение исчезает, выражение лица становится живым, глаза весело блестят. Кажется, что он вдруг помолодел, стал подростком, как будто сам учится в средней школе. Принца как холодным душем окатывает внезапное ощущение, что он имеет дело с равным. — Я думаю, что ты меня боишься.