Страница 1390 из 1396
Когда машина резко повернула, Дочжун скатился с заднего сиденья. Его тело скрючилось на полу. Ударившись о переднее сиденье, он застонал от боли.
– Кто ты такая, я спрашиваю! Почему ты так со мной поступаешь? – закричал Дочжун, приподняв верхнюю часть туловища. Рожденный в богатой семье и привыкший к безоблачной жизни, он никогда не сталкивался с таким грубым отношением. Михо же хотела довести его до предела, загнать его разум еще дальше к краю пропасти.
Дочжун отчаянно извивался и раздвигал запястья в разные стороны, пытаясь освободить их. Его кожа терлась о грубую ткань, и каждый рывок приносил острую боль, от которой мужчина издавал мучительные стоны.
Когда вторая попытка освободиться также провалилась, Дочжун быстро впал в отчаяние и закричал. Было очевидно, что он слаб и совершенно не способен справляться с кризисными ситуациями.
Михо снова нажала на клаксон. Когда она надавила на педаль акселератора, машина с ревом двигателя рванула вперед. Она поочередно нажимала на газ и тормоз, мчась по горной дороге с риском для жизни. Каждый раз, когда машина резко останавливалась, Дочжун кричал, словно в приступе паники.
– Куда ты меня везешь? Что ты собираешься со мной делать? Деньги… Тебе нужны деньги? Я дам сколько скажешь! Сколько угодно! Только, пожалуйста…
Машина снова резко повернула, и связанный Дочжун покатился по полу между сиденьями, будто беспомощное бревно.
– Пожалуйста, пожалуйста, пощади меня! Прошу!
Михо, словно услышав его мольбы, немного сбавила скорость. Его умоляющий голос дрожал.
– Это несправедливо… Это сводит меня с ума! Я не понимаю почему… Почему это происходит со мной? За что, почему!
Михо пропустила мимо ушей его слова, которые звучали как типичные оправдания преступника. Она желала, чтобы ее разум стал таким же острым и холодным, как лезвие ножа. Еще более хладнокровным, еще более бесчувственным.
– Это не я, правда не я! Это несправедливо, это сводит меня с ума! Вы же видели файлы на USB, да? Вы правда думаете, что я мог сделать такое со своей собственной дочерью?
Михо смотрела на него в зеркало заднего вида. Лицо мужчины, искаженное страхом и отчаянием, было мокрым от пота и слез. Казалось, что все, что он долгое время сдерживал, внезапно вырвалось наружу, и поэтому он не прекращал кричать.
– Ты так думала, верно? Поэтому ты и искала этот USB, чтобы отдать его в полицию!
– Я все видела. Те самые видео, которые вы сняли! – впервые заговорила Михо.
– Нет, это не так, нет! Это не мое! Меня просто попросила мама другого ребенка. Она увидела, как я отредактировал видео Чжиюль, и попросила сделать то же самое с видео ее дочери! – Покрасневший Дочжун яростно все отрицал.
– На USB было много видео с девочками.
– Я просто… не хотел, чтобы кто-то начал говорить что-то лишнее, если бы я отредактировал видео только для пары-тройки детей. Это правда… У меня были благие намерения… Просто хотел, чтобы и моя жена, и Чжиюль хорошо ладили с другими семьями в детском саду… Поэтому…
Он начал всхлипывать, его плечи задрожали. Казалось, что на смену гневу и страху пришло отчаяние и горечь. Дочжун все время говорил дрожащим голосом, вытирая слезы:
– А потом вдруг жена предъявила мне USB и потребовала объяснений… Сказала, что я, наверное, мастурбировал, просматривая видео… У меня дар речи пропал. Как бы я ни пытался объяснить, она не слушала. А потом еще спросила, не трогал ли я нашу Чжиюль…
Его речь прерывалась рыданиями. Михо резко повернула руль и нажала на тормоз. Дочжун, похоже, уже привык к резким маневрам: на этот раз он не закричал и не запаниковал. Вместо этого, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, он продолжал плакать и изливать свои жалобы сквозь слезы:
– Сначала я подумал, что это какая-то дурацкая шутка. Но она… и вправду в это верила. Что бы я ни говорил, она не верила мне. Я не чудовище. Как так можно поступить? Как можно сделать такое со своей дочерью? Она упоминала какие-то рисунки со змеями, но Чжиюль начала рисовать их два года назад после того, как увидела змею во время кемпинга. Мне правда так обидно…
Михо уже собиралась нажать на педаль акселератора, но внезапно застыла, услышав слова Дочжуна.
– Что ты сказал? – спросила Михо, не сводя глаз с Дочжуна в зеркале заднего вида. Мужчина, который только что бормотал жалкие оправдания, тоже поднял голову. В его словах было что-то странное, что сразу насторожило Михо. Нет, сказать, что это просто привлекло ее внимание, было бы недостаточно. Они очень беспокоили Михо.
Холодок пронесся по затылку. Мурашки побежали по коже, словно маленькие насекомые.
Вдруг в голове возник вопрос. Хотя, если честно, это было не внезапное сомнение. Возможно, оно тлело все это время.
Действительно ли… он педофил и домогался своей дочери? Если рассуждать хладнокровно, никаких прямых доказательств не было. Не было ни свидетелей, ни показаний пострадавшей.
Были лишь видео девочек на USB, рисунки Чжиюль со змеями и убежденность Ючжин в том, что ее муж домогался дочери. Михо могла слишком легко принять эту веру Ючжин за правду. Ведь она так отчаянно пыталась сохранить эту тайну даже ценой собственной жизни, и поэтому Михо с легкостью поверила в это.
Женщина крепко сжала руль, чувствуя, как сердце громко стучит в груди.
Если все это окажется неправдой, для Чжиюль это было бы счастьем. Но тогда ради чего Ючжин пожертвовала собой?
Если все это лишь ужасное недоразумение… Почему Ючжин так отчаянно в это верила? Как далеко простираются корни трагедии, посеянной в прошлом?
Михо задрожала от страха. Кажется, она начала понимать, откуда взялось заблуждение Ючжин, и это осознание было невыносимым.
Увидев, что ее взгляд дрогнул, Дочжун торопливо продолжил свои объяснения:
– Два года назад я ездил на кемпинг с Чжиюль и Хаюль без жены. Я точно не знаю, правда ли Чжиюль увидела что-то или нет, потому что в то время я готовил еду для девочек. Но вдруг она закричала и начала плакать, утверждая, что видела змею и что она гналась за ней.
Холод пробрался под одежду, и по телу прошел такой озноб, что зубы начали стучать.
– Хватит врать.
Грудь сжимала мучительная тяжесть, а дыхание стало прерывистым. Михо похищала Дочжуна не для того, чтобы слушать его сказки. Это не могло быть правдой.