Страница 1384 из 1396
Наконец мать приложила руку ко лбу, тяжело опустилась на диван и посмотрела на Михо. Та сверлила ее взглядом, словно пытаясь заставить говорить.
– А что ты дашь мне за это, если я расскажу? – Мать попыталась сделать хитрое предложение.
– Ничего. Перестань пытаться мной манипулировать.
– Значит, ты хочешь все получить просто так, без отдачи?
– Это то, что я должна была услышать давно.
– Наглая дрянь. – Ее тон все еще был злобным, но внутри она уже готовилась рассказать все. – Да, ты права. Я знала, что отчим домогался Ючжин. – Наконец мать сдалась. Михо невольно сделала шаг ближе.
– Когда и как ты узнала?
– Как я могу это помнить? Это было двадцать… нет, семнадцать лет назад.
– Рассказывай. Ты же знаешь. Не пытайся меня обмануть. Это дело о том, как отчим домогался падчерицы. Как можно забыть такое?
Мать снова злобно посмотрела на Михо. Было видно, как ее охватила тревога, ведь привычные методы больше не действовали.
– Злая ты. Тебе нравится так давить на маму?
– Говори.
– Я кое-что видела в церкви.
– Что именно?
– Мне противно об этом говорить, но я видела, как отчим трогал Ючжин за попу.
Сердце бешено колотилось, как будто готово было вырваться из груди. Гнев и напряжение накатывали и грозили взорваться. Не отрывая взгляда от дочери, мать продолжила:
– Он не просто ее трогал, а словно скользил рукой по ней. До того мерзко и отвратительно, что я чувствовала, как мои собственные глаза гниют от этого зрелища. Такое не спишешь на случайность. После этого я начала внимательно следить за их семьей.
– И что потом? Что ты еще видела?
– Больше ничего. То ли он понял, что я что-то заметила, то ли просто стал осторожнее. Но знаешь, в моем возрасте… если долго наблюдать, начинаешь кое-что замечать. Поэтому я стала кое о чем догадываться.
Вот почему Ючжин не хотела, чтобы Михо ходила с ней в церковь. Она боялась, что подруга может тоже что-то заподозрить, если будет рядом. Ючжин не хотела, чтобы Михо видела ее с отчимом.
– Но почему ты ничего не сделала? Мама, ты же взрослый человек. Как ты могла просто стоять в стороне, когда с Ючжин происходило такое? Она была моей подругой. Моей самой близкой подругой!
Мама посмотрела на Михо так, словно не понимала, почему ее вообще спрашивают о таком.
– А зачем?
– Что?
– Почему я должна была ввязываться в такие неприятности? Это ведь не моя дочь пострадала.
– …
– Это дело ее матери, а не мое. Моя задача – заботиться только о своем ребенке.
Михо вспомнила те алые ногти. Теперь хотелось сломать их. Ючжин сказала, что ее мать завидует ей и не хочет, чтобы дочь становилась женственной.
«Иногда я еще сильнее ненавижу свою маму за то, что она делает вид, будто ничего не замечает, и оставляет все как есть».
В оригинале сказки о Белоснежке ее пыталась убить не мачеха, а родная мать. А причина материнской зависти заключалась в том, что… муж теперь любил не ее, а Белоснежку. В тот день, возможно, Ючжин хотела сказать именно это.
– Тогда почему в школе ты сказала, что Хан Чжухён домогался Ючжин? – Михо задала свой последний вопрос. У нее больше не было сил оставаться в этом доме. Казалось, тяжелая атмосфера давила на все тело и сжимала горло.
На лице матери появилось странное выражение лица.
– Ты спрашиваешь, потому что правда не догадываешься?
Михо нахмурилась.
– Я же сказала, что всего лишь защищала тебя.
Сердце бешено колотилось, будто готово было взорваться. Его удары отдавались в ушах гулом, словно они были погружены под воду. В глубине груди поднималась кипящая тревога.
– Что ты имеешь в виду?
Голос предательски задрожал, выдавая скрытый страх. Мать лишь легко вздохнула, сохраняя на лице невозмутимость, и спокойно произнесла:
– Ты тогда особенно часто общалась с тем учителем.
Эти слова пробудили в Михо давние воспоминания, которые она уже успела забыть.
Она была участницей математического клуба, которым руководил Хан Чжухён. Мама была в восторге: там можно было готовиться к олимпиаде. Михо тоже нравилась математика больше других предметов, поэтому она без особого сопротивления посещала внеклассные занятия.
Занятия в математическом кружке были отличным предлогом для встреч с Хесоном. Мама без колебаний давала разрешение, если дело касалось учебы, поэтому это был удобный способ избежать подозрений.
Михо использовала любой повод, связанный с математическим кружком, чтобы увидеться с Хесоном: будь то регулярное собрание, обещанная учителем пицца или необходимость что-то у него спросить.
– Как я могла ничего не заподозрить? У тебя в сумке даже был тест на беременность. – Мама выплюнула эти слова, словно змея выпускает свой ядовитый язык.
Земля под ногами исчезла. Черное отчаяние навалилось и поглотило все вокруг, словно бездонная пропасть. Ярость накрыла Михо до самой макушки. Казалось, что сердце объято пламенем и горит.
– Я всего лишь пыталась тебя защитить. Я сделала то, что должна была.
– У меня с Хан Чжухёном…
«Ничего не было».
Остальные слова так и не вырвались наружу. Говорить это было бессмысленно. Мама и так все знала. И все же она просто захотела убрать его с глаз долой.
– Это неважно, – ответила мама.
В тот же миг Михо схватила листья орхидеи, будто пыталась вырвать матери волосы. Перед глазами все поплыло. Образ матери исказился, превратившись в нечто чудовищное. Казалось, что сердце вот-вот взорвется.
Чудовище, да, чудовище.
Перед Михо был не человек, а монстр. Тот самый монстр, который сожрал ее и Ючжин, а потом сыто похлопывал себя по животу.
В памяти всплыли последние сообщения, которые Ючжин отправила семнадцать лет назад.
«Михо, можем поговорить?»
«Мне очень страшно».
«Только не поступай так со мной».
«Я у тебя перед домом. Не выйдешь на минутку? Я подожду».
Отпусти! Отпусти, я сказала!
Михо закричала и, размахнувшись, ударила мать по голове горшком с орхидеей. Горшок разбился, земля рассыпалась по всей комнате, а острые осколки разлетелись вокруг.
Мать закричала от боли и рухнула на диван.
– Ми… Михо!
С ее лба потекла алая кровь. Мать широко раскрыла глаза, как будто не веря в происходящее. В ее взгляде впервые за все время мелькнула тень страха.