Страница 1380 из 1396
Не прошло и года после смерти отца Ючжин, как ее мать снова вышла замуж. Нового мужа она встретила в церкви. Он был старше нее, но, по словам матери, очень заботливым и добрым. В округе ходили слухи, что мужчина был успешным бизнесменом с внушительными сбережениями и славился своим трудолюбием. Однако этот брак вызвал громкий скандал, взбудораживший весь район.
– Твой отчим, кажется, хорошо к вам относится? – спросила Михо, хрустя чипсами.
– Ну да, неплохо.
Ючжин редко говорила о своем отчиме, хотя постоянно жаловалась на мать. Она предпочитала не углубляться в эту тему, и потому в голове Михо отчим представлялся довольно размыто: добрый, спокойный, заботливый, но с крайне слабым присутствием в жизни Ючжин.
– Эй, но все-таки твоя мама не лезет в твою жизнь, Ючжин. Ей важно только свое благополучие, и она тебе не мешает. Это же гораздо лучше, чем моя мама, которая просто душит меня. Ты ведь знаешь, какая она. Вчера снова проверяла мой телефон и рылась в сумке. Теперь даже не скрывает, что делает это за моей спиной, – сказала Михо, запихивая в рот очередную порцию чипсов.
Среди девочек их возраста вряд ли нашлась бы хоть одна, кто был бы совершенно доволен своими родителями. Будучи объединенными этим чувством, они без колебаний выражали свою неприязнь и находили в этом взаимопонимание.
Сэгён тоже не была исключением.
– Хотите устроить соревнование, у кого предки хуже? Тогда все передо мной на колени! Вы ведь знаете, что мои родители решили развестись, да?
Непринужденные слова Сэгён заставили Михо и Ючжин рассмеяться. В этом смехе они нашли утешение.
«И у тебя похожие проблемы, значит, я не одинока в своем несчастье». Им хотелось в этом удостовериться и успокоиться.
Лучше бы они закончили на этом разговор. Ощущение единства, осознание того, что все они в одной лодке, могло бы стать финальной точкой. Однако Ючжин, внимательно посмотрев на Михо и Сэгён, вдруг решила продолжить:
– Как бы ты ни старалась, Сэгён, тебе меня не превзойти.
– Что ты имеешь в виду? Мой отец изменял маме всю жизнь, за исключением первого года их брака…
– Моя мама не покупает мне юбки, – перебила ее Ючжин.
Михо и Сэгён на мгновение замерли, не понимая, что именно подруга имела в виду. Они с недоумением посмотрели на нее, но Ючжин, казалось, не заметила их реакции и продолжила:
– Ей не нравится, когда я отращиваю волосы. Знаете, до третьего класса средней школы я все время носила короткую стрижку.
– Ну, у меня похожая ситуация. Мама говорит, что длинные волосы мешают учебе… – пробормотала Михо, словно оправдываясь.
Что-то в выражении лица Ючжин было другим. Она часто жаловалась на мать, но сейчас атмосфера была совсем не такой, как обычно. Иногда ее лицо принимало выражение, несвойственное подросткам, и в такие моменты она казалась более зрелой даже по сравнению с Сэгён, которая выглядела достаточно взрослой для своих лет. В такие моменты Михо чувствовала, будто перед ней совсем другой человек – чужой и незнакомый.
– Не по такой причине, как у твоей мамы, Михо. Моя мама совсем другая.
Ладони Михо похолодели. Она медленно разжала и сжала пальцы, ощущая, как в них проступает холодный пот. Летняя жара все еще висела в воздухе, но ей казалось, что холодный ветер пронзает грудь. Звуки громко стрекочущих цикад вдруг стали отчетливо слышны в ушах.
– Тогда почему? – спросила Сэгён вместо Михо, которую охватило странное чувство. Сэгён тоже ощутила перемену в атмосфере, и ее голос прозвучал слегка натянуто. Ючжин опустила глаза и наконец заговорила:
– Моя мама не хочет, чтобы я выглядела женственно.
– Что?
– Моя мама мне завидует.
Михо в оцепенении смотрела на Ючжин. Она не могла найти слов, чтобы что-то ответить. Это звучало странно. Мама испытывает чувство зависти к своей же дочери? По телу пробежала волна мурашек, словно неприятное насекомое скользнуло по коже.
– Так не бывает. Почему мать должна завидовать дочери? – Сэгён вновь не согласилась со словами Ючжин.
– А знаете, в оригинальной сказке про Белоснежку ее хотела убить не мачеха, а родная мать. Она приревновала, когда зеркало сказало, что ее дочь самая красивая на свете, и поэтому решила убить ее.
– Говорят, что для выживания человечества материнский инстинкт должен быть абсолютным. Вот почему эту часть убрали после первого издания: она подрывала образ идеальной матери. Я где-то слышала, что в сказках заложены первоосновы человеческих чувств. Видимо, даже в древности некоторые матери вели себя так.
Истории о строгой матери и разведенных родителях напоминали детские жалобы. Мама не причинила Ючжин никакого зла, но ту охватил страх и ужас. Казалось, она вдруг увидела нечто уродливое, лишенное прикрас, – истинную сущность чувств. Будто нарушила некий запрет. Это казалось оскорблением священного образа материнства или абсолютных общественных норм, определяющих, какой должна быть мать.
– Иногда я еще сильнее ненавижу свою маму за то, что она делает вид, будто ничего не замечает, и оставляет все как есть. – Ючжин, переведя взгляд с Михо на Сэгён, произнесла последнюю фразу со вздохом и полуулыбкой. Подругам оставалось только лишь неловко улыбнуться в ответ.
После они открыли еще одну пачку чипсов и продолжили вести незначительные повседневные разговоры. Их объединяло общее ощущение, что возвращение в читальный зал сейчас было совершенно немыслимо.
Они намеренно рассказывали смешные истории и громко смеялись, стараясь разрядить обстановку. Однако неприятные чувства не исчезли окончательно и осели где-то глубоко внутри.
В конце лета ветер приносил с собой удушливую влажность. Подруги без остановки болтали, словно пытаясь развеять недавнюю напряженную атмосферу. Цикады на деревьях неумолчно и навязчиво стрекотали.
– Ах, уже 23 часа. Мне пора домой, – сказала Ючжин, взглянув на часы, и первой поднялась с лавочки.
Михо, которой мама разрешала оставаться в читальном зале до полуночи, почувствовала легкое сожаление оттого, что им пришлось расстаться так рано. Странная и напряженная атмосфера почти полностью растворилась.
– Да что такое, посиди еще. Мне разрешили до полуночи.
– Завтра воскресенье, сама знаешь. В семь утра всей семьей беремся за руки и дружно шагаем в церковь, как всегда.
После слов Ючжин Михо смущенно почесала затылок.