Страница 1314 из 1396
– Нет, – покачала я головой. – Растение слишком большое. – Я сорвала с грядки в саду обычные пряные травы, которые используют в кулинарии, вроде розмарина, шнит-лука и зонтиков бутеня. В любом случае никто в здравом уме не стал бы пить воду из вазы, особенно при учете, что я принесла стакан вкуснейшего сока из цветков бузины. Однако Фелисити сжимала в руке бутылку, когда упала в обморок, а цветы рассыпались по столу.
– Ну вот, пожалуйста. Она либо случайно опрокинула вазу в бессознательном состоянии, либо инстинктивно подхватила ее, чтобы помешать ей перевернуться. Либо, как ты говорила, вцепилась в нее, чтобы использовать в качестве оружия для самообороны при нападении. А где теперь цветы?
– Полиция их забрала вместе с бутылкой на анализ.
– Значит, ты не можешь проверить, в каком состоянии они находились?
– Нет, но давай поищем в интернете информацию о бутене. Его зонтики я сорвала не с грядки и не знаю, годится ли он в пищу. Хотя сомневаюсь насчет его ядовитости, учитывая, что коровы постоянно им лакомятся.
Я сразу почувствовала себя увереннее, однако тут же снова пришла в отчаяние, когда первыми же результатами поиска на телефоне Дэнни стали заголовки вроде «Бутень или болиголов – в чем разница?». Он нажал на ссылку и показал мне.
С ужасом прикрыв рот ладонью, я прошептала:
– Почти уверена, что сорвала бутень. – Хотя тут же начала в этом сомневаться.
– Скорее всего, полиция проведет тесты, чтобы точно узнать вид растения. Но пока мы можем и сами выяснить вероятность отравления каким-либо ядом природного происхождения, если выпить воду, в которой они стояли.
– Каким образом? – Я была готова цепляться за любую соломинку.
– Спрошу у мамы, – ответил Дэнни.
Меня тронула непоколебимая вера почти пятидесятилетнего мужчины в безграничные знания матери.
– А чем она может помочь?
– Ты что, забыла, кем она работает?
На мгновение я задумалась. Мы с ней общались всего пару раз, когда Дэнни жил на старой квартире, и еще иногда в тех случаях, когда она проходила мимо нашего музея и заглядывала, чтобы поздороваться с сыном.
– Исполняющей обязанности фармацевта, – наконец вспомнила я. – Постой, она же не просто там работает, верно? В смысле, профессия сама по себе замечательная, но твоя мама вроде бы еще имела какое-то отношение к университету?
– Да, – с гордостью кивнул Дэнни. – Она научный сотрудник, специализирующийся на истории фармацевтики. Давай позвоним ей и спросим, какой яд могли раньше продавать в бутылках, которые тебе принесли. Нужно исключить вероятные факторы. Это поможет нам лучше понять, что искать.
Он нажал на кнопку быстрого набора, затем включил громкую связь и тут же прервал поток приветствий матери, пообещав перезвонить ей позднее, чтобы все подробно объяснить, а пока сразу перешел к делу.
– Это могло быть что угодно, – ответила она на вопрос про яд. – Но, вероятнее всего, бутылка стала совершенно безвредной после стольких лет в земле и тщательного мытья, о котором ты упомянул. До издания акта о регулировании продажи мышьяка в тысяча восемьсот пятьдесят первом году любой мог пойти в аптеку и купить токсичные вещества. Бутылки помечали словом «яд» с помощью рифления, чтобы отличить их даже на ощупь при слабом освещении в викторианских домах. Но вряд ли я подскажу, какое именно средство разливали в конкретные емкости. Нужен лабораторный анализ образца, взятого из бутылки. И то иногда не получается определить. Однако сомневаюсь, что кто-то мог пострадать, выпив из нее воды. Остаточных следов яда не хватило бы для отравления. Так что почти уверена, что с той подругой все будет в порядке.
– Если только не считать практикующих гомеопатию, – добавил Дэнни.
Надеясь, что он к таким не относится, я отозвалась:
– Некоторые клянутся, что она отлично работает.
И отпила вино из бокала.