Серебряный лебедь

Она тянется в карман и нажимает пару кнопок, затем поворачивает телефон лицом ко мне и нажимает кнопку «Play» на видео. Первая часть показывает меня и Нейта и наш неловкий поцелуй в гостиной, затем переходит к нам с Бишопом, целующимся и обнимающимся в кемпинге, а затем к нам с Брэнтли. А затем к нашему с Бишопом сексу в палатке, показывая мой силуэт, сбрасывающий одежду, и видео не останавливается. Вы можете услышать, как я бормочу и шепчу о своих удовольствиях, чтобы все видели и слышали, как мое тело покачивается на его теле сквозь тень. В конце записи появляется маленькая черная коробочка с розовой надписью: «Ты следующая, сучка. Твои дни сочтены — так же, как и мои!»

— О, боже! — шепчу я, слезы грозят политься из глаз. Оттолкнув свой стул, я ловлю ухмылку Элли, сидящей в передней части класса.

— Мэдисон! — Мистер Баррон хмурится на меня. — Сядь, или я буду вынужден направить тебя в кабинет директора. — Все смотрят на меня, их смех кружит вокруг меня, эхом отдается в вихре, проникает в меня.

— Я… я…

— Шлюха? — Элли усмехается.

Весь класс разражается смехом, и я быстро собираю свои книги, волосы падают мне на лицо, когда я выбегаю за дверь и иду по коридору.

— Эй! — Татум врезается в меня, ее телефон прижат к уху, глаза слезятся, она отчаянно озирается по сторонам. — О, слава богу!

— Тейт? — Я ломаюсь, слезы текут по моим щекам.

— Давай, отвезем тебя домой.

Позволяю ей взять меня под руку, и она ведет меня к лифту. Энергично нажимает на кнопку, пока я не убеждаюсь, что она вот-вот сломает ее, двери с грохотом открываются, и она с силой затаскивает меня внутрь. Как только двери закрываются, Татум смахивает слезы с моего лица и целует меня в губы.

— Все хорошо, Мэди. Все будет хорошо, — пытается она успокоить меня, глядя мне в глаза. — Черт возьми, я убью эту суку!

— Кого? — спрашиваю я, смахивая слезы с лица, когда дверь снова открывается на подземную парковку.

— Это была Элли, Мэдисон. Возможно, это не она записала его, но она загрузила его в свой аккаунт на YouTube. Она хотела, чтобы люди думали, что это сделала она.

— Почему? — кричу я, следуя за ней к ее машине. — Почему она так поступила со мной? Почему?

— Бишоп, детка, это все для Бишопа.

— Но записка в конце? О том, что мои дни сочтены...?

— Кто знает? — Татум открывает машину, и я проскальзываю на пассажирское сиденье, а она садится на водительское. — Но это была она, Мэди.

— Мне так неловко, Тейт. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой униженной.

— Я знаю, детка. Я знаю. Ну, не знаю, но могу себе представить.

— Не помогает.

— Ладно, совершенно не помогает. Я отвезу нас обратно в свой дом, если ты не готова встретиться с Королями.

Я киваю, снова вытирая слезы.

— Звучит неплохо, спасибо, но не могли бы мы быстро остановиться там и кое-что забрать? Я чувствую, что мне не помешало бы отвлечься.

— Никаких вопросов. — Она похлопывает меня по ноге, выезжая из гаража. — Мы разберемся с этим, хорошо?

Я снова киваю, пытаясь понять, как именно, по ее мнению, мы это выясним.

— Да, конечно.

Войдя в первоклассный, современный дом Татум, я закрываю за нами дверь, неся коробку пончиков Krispy Kreme (прим. Krispy Kreme американская компания по производству пончиков и сеть кофеен, принадлежащая JAB Holding Company) и достаточно «Carl’s Jr.» (прим. Carl’s Jr. крупная сеть ресторанов быстрого обслуживания, представленная более чем 3500 точек в США, Эквадоре, Мексике, Сингапуре, Таиланде, Белоруссии и России), чтобы накормить половину штата.

— Чувствуешь себя немного лучше? — спрашивает она, улыбаясь мне и бросая ключи на стол.

— Немного, но я еще не ела. Спроси меня снова после того, как я съем достаточно углеводов, чтобы оплодотворить меня.

Татум хихикает.

— Да ладно тебе. Мы можем пойти в кинозал и засунуть туда свои лица с бутылкой текилы и какими-нибудь дрянными романтическими фильмами.

Я следую за ней по темному коридору, через ее гостиную, а затем через другую дверь, ведущую в кинотеатр.

— Твоих родителей нет дома?

— А? — спрашивает она, открывая дверь. — О, нет, они уехали вчера вечером. Я уверена, что они будут дома либо завтра, либо в выходные. — Мы проходим в комнату, Татум нажимает на свет, пока тусклый оттенок не оседает на тройном ряду больших диванов. На каждом диване могут удобно расположиться двое взрослых, а всего в театре их около десяти. В углу расположен крошечный бар с автоматом для попкорна и витриной со сладостями, а рядом с ним — большой — нет, не так — огромный экран проектора. Татум идет к бару, и я бросаю нашу еду на диван, а свою сумку — на пол.

— Ладно! Сейчас я не сильна в коктейлях, но мы можем просто выпить. Конечный результат тот же самый.

— Спасибо за это, Тейт. Ты отличный друг.

Она делает паузу, протягивает мне стакан и, открутив крышку, наливает в него немного прозрачной жидкости.

— Ты бы сделала то же самое, Мэдисон. Ничего такого.

И я бы так и сделала. Видит бог, я бы перевернула для нее рай и ад, если бы пришлось. Мы садимся, и мой телефон снова вибрирует. Сняв крышку с гамбургера, я смотрю на экран и вижу, как на телефоне мелькает имя Бишопа. Выдохнув, откусываю большой кусок от своего бургера, и Татум смотрит на меня, подняв брови.

— Голод или стресс?

Я качаю головой.

— Он меня напрягает, — бормочу я себе под нос.

— Это не его вина, Мэди.

— Нет, я знаю, что это не так, но не могу сейчас ни с кем из них разговаривать.

Она кивает, засовывая чипсы в рот.

— Вполне понятно. — Шаркая ногами, возвращаюсь к огромному дивану, скидываю обувь и молча, доедаю оставшийся гамбургер.

— Я нашла эту книгу, — говорю я, приступая к пончику.

— О? Извращенный вид?

Я закатываю глаза.

— Нет, хотя я бы хотела, потому что эта меня немного угнетает. — Я наклоняюсь вперед, чтобы взять ее, когда мой телефон снова загорается, на этот раз, показывая текстовое сообщение.

Бишоп: Мне очень жаль.

Игнорируя его, тянусь за книгой и показываю ей.

— Смотри! — Затем открываю ее. — Она без названия, и мисс Винтер вообще-то не должна была разрешать людям брать ее из библиотеки, потому что это какое-то звено в истории. Но после моего третьего визита в библиотеку она, видимо, пожалела меня и разрешила взять ее.

— Мисс Винтер странная, как черт. Я не понимаю эту женщину.