Страница 5 из 87
— Что ты готовишь? — спрашивает Нейт, пристально наблюдая за мной.
— Вафли. — Я смотрю на других парней, которые разбрелись по разным местам на кухне. В воздухе витает напряжение. Я прочищаю горло и смотрю на Нейта.
— Почему я никогда о тебе не слышала? Мой отец не говорил мне, что у Елены есть сын.
Я смешиваю все ингредиенты, когда Нейт подходит к одному из шкафов и достает вафельницу, подключая ее к стене.
Он пожимает плечами, прислонившись спиной к стойке.
— Не знаю. Может быть, потому, что я такой бунтарь, — он ухмыляется.
— Правдивы ли истории о тебе? — спрашивает Хантер, его глаза темнеют.
— Что это за истории? Есть несколько, — парирую я, подходя к вафельнице.
Нейт забирает у меня миску и начинает наливать тесто в вафельницу.
— О твоей маме. — Немного грубовато, но я к этому привыкла.
— Часть о том, что она покончила с собой, или часть о том, что она сначала убила цыпочку моего отца? — Я откидываюсь назад, наклонив голову.
У Хантера есть то, что я бы назвала грубыми чертами лица. Я не уверена, как определить его национальность. У него темные глаза, оливковая кожа и неряшливая, но чистая пятичасовая щетина на подбородке.
Он еще больше откидывается на спинку стула, пристально глядя на меня.
— И то, и другое.
— Да и да, — отвечаю я решительно. — И да, это был мой пистолет.
Я оборачиваюсь и замечаю, как Нейт смотрит на Хантера.
— Двигайся, — приказываю я, указывая на вафельницу.
Нейт отступает в сторону, чтобы пропустить меня, и моя рука касается его. Я замолкаю, мой взгляд поднимаются к его лицу, чтобы поймать его ухмылку. Прежде чем успеваю сказать ему, чтобы он стер улыбку с лица, Илай подходит ко мне.
— Я Илай, и я глаза и уши нашей группы. А еще я младший брат Эйса. — Он указывает через плечо на более старшую и громоздкую версию самого себя.
Я вежливо улыбаюсь Эйсу, не получая ответной улыбки. Неважно.
— Ты имеешь в виду клуба? — отвечаю, не глядя на него.
Наливаю еще тесто в вафельницу, прежде чем замечаю, что все молчат.
— Так, так. Я вижу, слухи уже дошли до тебя в твой первый день. Кто тебе сказал? — спрашивает Нейт.
Я отхожу от него, кладу вафлю на тарелку и решаю, что хочу убраться из этой кухни, потому что там слишком много тестостерона.
— Татум. — Я брызгаю кленовым сиропом на свои вафли. — Я пойду.
Затем хватаю свою тарелку и направляюсь к лестнице. Проходя мимо, я вижу, как Бишоп и Брэнтли разговаривают в гостиной, все еще сидя на своих местах.
Останавливаюсь, вцепившись в перила, и поворачиваю голову в их сторону, только чтобы обнаружить, что Бишоп смотрит прямо на меня. Я не совсем понимаю, чем занимаются эти парни, но это немного напрягает. У Бишопа угловатое лицо с высокими скулами и челюстью, которую можно было бы вылепить для греческого бога. У него распущенные темные волосы, которые заставляют мои пальцы дергаться, чтобы запустить их в них, и пронзительные, темные, зеленые глаза. Его густые темные ресницы веером расходятся по идеальной коже. Плечи поджарые, но в то же время уверенные. Доминирование, которое окружает его, очевидно, и как только я понимаю, что все еще пялюсь, мои глаза расширяются от ужаса, прежде чем разворачиваюсь и бросаюсь вверх по лестнице.
Закрыв дверь спальни, ставлю тарелку на рабочий стол, стоящий рядом с балконной дверью, и вздыхаю. Сейчас я ни за что не смогу ничего переварить. Забравшись под свои хрустящие льняные простыни, включаю телевизор, который висит на стене напротив моей кровати, и включаю следующий эпизод «Банши», прежде чем утонуть в подушках, мое тело, наконец, расслабляется после одного долгого дня.