Серебряный лебедь

ГЛАВА 19

― Я ПРОСТО ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ была осторожна, детка, ― уверяет меня папа, вставляя свой третий патрон. Он прицеливается в вырезанную мишень, затем нажимает на спусковой крючок, опустошая его.

Я прицеливаюсь в свою, закрываю один глаз и навожусь на яблочко. Нажимаю на спусковой крючок пистолета и стреляю. Отдача не такая сильная, как должна быть у такого легкого человека, как я, стреляющего из Desert Eagle (прим. Desert Eagle («Пустынный орёл») — самозарядный пистолет крупного калибра (до 12,7 мм). Позиционируется как охотничье оружие, спортивное оружие и оружие для самозащиты от диких зверей и преступных посягательств), но это папин пистолет, и он приучил меня стрелять из него с самого детства.

― Со мной все будет в порядке, папа.

Он озабоченно смотрит на меня, и мы оба снимаем защитные очки, ожидая, когда появятся наши цели.

― Мне не нравятся Нейт и его друзья.

Я закатываю глаза, отстегивая своего человека-мишень и видя, что стреляю в пределах досягаемости.

― Папа, тебе не нравятся никакие мальчики.

― Нет. ― Его тон меняется, становясь строгим. ― Мэдисон, я серьезно. Мне не нравятся эти мальчики.

Я отрываю ухмылку от своих потрясающих целей и смотрю на папу. Он почти никогда не разговаривает со мной таким тоном, и это меня немного отрезвляет.

― Хорошо, папа, я буду осторожна.

― Хорошо, ― он снова улыбается, а затем смотрит на мою цель. ― Как ты справилась?

Зайдя в свою спальню после того, как снова проводила отца и Елену, я опускаюсь на кровать, обдумывая свои сегодняшние мысли. После того, как Бишоп ушел прошлой ночью, я присоединилась к Татум и Тилли, лежащим в постели, в середине эпизода «Сыны анархии». Татум ужасно скучала во время первого эпизода, но мы с Тилли хотели посмотреть его.

Мой телефон вибрирует в заднем кармане, я достаю его и отвечаю.

― Алло?

― Я почти у дома. Выходи, когда я подам сигнал.

― Зачем? ― Медленно поднимаюсь с кровати.

― Потому что я вернулся к обязанностям няни, так что ты должна оставаться рядом со мной.

― Да… ― Я качаю головой. ― Об этом. Я не думаю, что мой отец на самом деле назначил тебя нянькой, Нейт. Ты ему не очень нравишься.

― К черту твоего отца, ― бормочет он.

― Прости?

― Ничего. Выходи из дома и спускайся, когда подам сигнал, или я потащу тебя перекинув через плечо. И чтобы ты знала, Хантер и Брэнтли здесь.

― Прекрасно! ― выпаливаю я, вешая трубку и бросая ее на кровать. Захожу в ванную и распускаю волосы, позволяя им свободно свисать, прежде чем надеть бейсболку с надписью «Нью-Йорк». Я все еще в штанах для йоги и обтягивающей майке после стрельбы, но выскальзываю из кроссовок и надеваю пару Air Max 90s. Беру свой телефон с кровати, когда снаружи раздается сигнал Нейта. Перепрыгивая через две ступеньки, я выхожу из парадной двери и останавливаюсь.

― Я могу сесть сзади, ― говорю я Брэнтли, когда он выбирается с пассажирского сиденья «Ford Raptor» Нейта. Брэнтли не отвечает, он просто забирается на заднее сиденье. ― Или нет, ― бормочу, вставая на подножку и опускаясь на сиденье.

― Так ты знаешь, что Хэллоуин в эти выходные? ― Нейт ухмыляется, выруливая с подъездной дорожки.

― Да? ― саркастически спрашиваю я. ― Я даже не поняла.

― Ага, ― ухмыляется Брэнтли сзади. ― Так и есть.

Я смотрю на Нейта.

― Так почему же я все-таки здесь?

― Я же говорил тебе. ― Он смотрит на меня, сворачивая с нашей улицы. ― Я должен присматривать за тобой. ― Нейт выводит нас на длинную гравийную дорожку, ведущую к старому дому в южном стиле. Высокие потолки, белые колонны, американский флаг, гордо развевающийся у входной двери.

― Мы все живем на одной улице? ― спрашиваю я Нейта.

Брэнтли ворчит на заднем сиденье, срывает ремень безопасности и выходит из грузовика, как только мы останавливаемся. Я нервно смотрю на Нейта.

― Нейт, я действительно не хочу быть здесь, если это дом Брэнтли.

Хантер прочищает горло сзади.

― Не беспокойся о нем.

Я смотрю на Хантера, шокированная тем, что он говорит со мной.

― Но я беспокоюсь.

Хантер закатывает глаза, снимает ремень и открывает дверь.

― Она безнадежна, если кто-то вроде Брэнтли пугает ее. ― Затем он закрывает дверь и идет по дороге, которая ведет к дому.

Я следую за Нейтом, когда он ведет нас через массивный вход в дом, а затем вниз в спальню. Сбоку есть входная дверь, выходящая к бассейну, а вся задняя стена ― окна от пола до потолка. Я плюхаюсь на один из диванов в углу комнаты. Хантер и Нейт открывают дверь и выходят к бассейну, смеясь. Чертов Нейт оставил меня здесь с Брэнтли. Брэнтли ― задумчивый, заносчивый и... молчаливый. Рост около шести футов (прим. 183см)., темные волосы, пронзительные темные глаза и щетина. Он ― воплощение сексуального стиля. Брэнтли прислоняется к двери, глядя на Нейта и Хантера. Желая нарушить тишину, мой не-фильтр вступает в полную силу.

― Почему ты меня ненавидишь?

Он смотрит на меня через плечо.

― Ты не очень приятный человек.

― В самом деле? ― Моя бровь изгибается. ― И ты думаешь, что знаешь меня достаточно хорошо, чтобы сделать такое предположение?

Он усмехается, отталкиваясь от двери и поворачиваясь ко мне лицом, скрестив руки на груди.

― Мне не нужно знать тебя, чтобы сделать такое предположение. Я уже достаточно наслушался.

― Ну ты и мудак.

Он смотрит прямо на меня, его глаза пронзают мои. Я борюсь с желанием съежиться.

― Я никогда не утверждал, что я кто-то другой, Китти.

― Что я сделала? Или что ты слышал, что я сделала?

― Это не то, что я слышал, ― небрежно говорит он. ― Это то, что я знаю.

― В этом нет никакого смысла.

― В тебе нет смысла, ― отвечает он, подходя ко мне. На нем темная рубашка, свободные джинсы и черные ботинки. Он останавливается прямо передо мной, опуская обе руки на подлокотники по обе стороны от моего кресла, заключая меня в клетку. Наклонившись, Брэнтли переводит взгляд с моих губ на глаза и обратно. ― Ты думаешь, что из-за того, что Бишоп трахнул тебя, у тебя есть свободный проход?

Мое сердце колотится в груди, а на лице появляется удивление, потому что он смеется, и в его усмешке звучит угрожающий тон.