Страница 50 из 76
Неужели, этот некромант — обычный психопат? Многие полагают, что тёмные маги — это одни сплошные маньяки, только это совсем не так. Я вижу лишь два варианта, как можно объяснить логику его действий. Либо он убивает людей для какого-то ритуала, либо делает это просто так, как маньяк.
— Все его жертвы.. Были женщинами, — сообщил Роман. — Даже агенты бюро, которых мы потеряли.
Я заметил, как Роман сжал вилку в кулаке и погнул её. Брат любил фантазировать о том, как поймает этого негодяя, но вспоминать то, что враг уже успел сделать, ему было трудно.
— Женщины — и всё? — спросил я. — Есть ещё какие-то опознавательные черты? Цвет волос, цвет глаз. Группа крови?
Вся семья в недоумении глазела на меня, будто я только что сам мертвеца воскресил перед их носами.
— Что? — пожал плечами я. — Врага нужно знать в лицо. Я стал больше узнавать о некромантии, чтобы иметь возможность ей противостоять.
— Это похвально, Кость, — кисло улыбнулся Роман. — Но из сходств между жертвами только светлые волосы — больше ничего. Группу крови мы не сверяли.
Блондинки, значит? Не знаю ни одного ритуала с блондинками. Скорее всего, обыкновенный маньяк. Ох и ужасное же всё-таки сочетание.. Мой учитель хоть и стал к концу своей жизни последним психом, но даже он говорил, что убивать ради удовольствия для некроманта — это табу.
У убийства должен быть веский смысл. А вот у воскрешения.. Можно иногда и побаловаться!
Ужин подошёл к концу, и я направился отсыпаться. День выдался трудным, а что ожидать от завтрашнего дня я и вовсе не знал. Почти целые сутки в компании этой журналистки. Удовольствия от этого мало, но, по крайней мере, я смогу убедить её, что тёмная магия не опасна для окружающих.
Если, конечно, тёмный маг не желает обратного. Но это — уже второй вопрос.
София разбудила меня в десять утра громким стуком в дверь. Стоило мне открыть глаза, и я увидел в зеркале напротив себя пять силуэтов, а потом почувствовал резкий приток сил.
О! Отлично, сегодня ночью в мою ловушку попалось несколько духов. Души, которым нравится путешествовать через зеркала, забрались в меня посреди ночи и переварились. Даже завтракать сегодня не хочется.
— Владыка, к вам пришли! — позвала меня София. — Вы всё ещё спите?
— Уже поднимаюсь, — ответил я. — Можешь войти.
Дверь открылась и, к моему удивлению, в комнату вместе с Софией вошла журналистка Юлия Кедровская.
Заметив мою наготу, она смутилась, но при этом продолжила с интересом рассматривать мою комнату.
— Все тёмные маги живут в кромешной тьме? — спросила она, монотонно стуча кончиком ручки по своей записной книжке. — Я думала, что хотя бы запечатанные открывают занавески.
— А я думал, что у нас с тобой приличное интервью, — усмехнулся я. — Может, дашь мне хотя бы одеться? Или же тебе хочется предоставить людям настолько подробный отчёт?
Я специально скинул с себя одеяло и поднялся с кровати. Такой трюк всё же вынудил Кедровскую отступить к порогу моей комнаты.
— А касаемо солнечного света, — ответил я, натягивая штаны, — я не любил его ещё до пробуждения тёмной магии. Так что связи здесь никакой нет. Дело комфорта.
Ручка журналистки противно шуршала по бумаге. Видимо, она и вправду записывала каждое моё слово.
— Позволишь, если я понаблюдаю за твоими утренними ритуалами? — спросила Юлия Кедровская.
— Во-первых, с каких это пор мы на «ты»? — спросил я, заперев свою комнату. — Во-вторых, может, я и запечатанный, но никаких ритуалов утром не провожу.
— Ты же обращаешься ко мне на «ты»! — воскликнула она.
— Так я — дворянин, а ты — журналистка, — лишний раз напомнил я.
— Но я тоже из дворянской семьи! — обиженно воскликнула она.
— Ты — княгиня? — спросил я.
— Нет, — замотала головой Юлия.
— Тогда пиши свою статью и следуй моим правилам, — ответил я. — И если сильно хочется, можешь на «ты». Только не при отце. Он разозлится и опять начнёт тебе угрожать.
Кедровская была ошарашена разговором со мной, и я понимал почему. Мало кто горит желанием спорить с журналисткой, которая может смешать твою репутацию с дерьмом. Вот только меня такие вопросы не сильно заботили. Особенно если учесть, что любая связь с тёмной магией в современном мире автоматически отправляет человека на самое дно лестницы авторитета.
— Хорошо, — кивнула она. — Но я не поняла насчёт ритуалов. Разве тебе не нужно как-то настраивать свои магические потоки? Бороться с желанием напасть на человека или воскресить мертвеца?
Я проигнорировал её вопрос и медленно повернул взгляд на Софию.
— Ну зачем ты её впустила без моего разрешения? — спросил я служанку. — Я бы хоть подготовился. А то без моих ритуалов мне всё больше и больше хочется её убить.
София вздрогнула, явно не сообразив, что я шучу, причём над ними обеими.
— А если серьёзно, Юлия, во мне стоит первоклассная печать. Её поставил очень могущественный светлый маг — Фёдор Ильич Зубов, — рассказал я.
Я решил, что лучшей конспирацией всегда будут отсылки на способности Зубова. Чем больше все вокруг говорят, как хороши его печати, тем менее вероятно, что он начнёт сомневаться в моей верности светлой магии.
— И что же, тебе совсем никогда не хочется навредить кому-то? — нахмурилась она. — А если я сама тебя попрошу. Укуси меня!
— А? — удивился я. — Это ты меня соблазнить сейчас пытаешься или что?
— Я провоцирую тебя на агрессию. Может взять моё тело, если хочешь, некромант. Что бы ты хотел с ним сделать? — как-то чересчур театрально пропела она.
— Владыка, она с ума сошла? — шёпотом спросила София.
— Нет, София. Видимо, она думает, что я — вампир, — пожал плечами я.
— А есть разница? — усмехнулась Кедровская. — Что вампиры, что некроманты — всё это порождения тьмы. У вас мысли схожи. И да, кстати, почему твоя служанка называет тебя владыкой?
А вот это действительно не так-то просто объяснить. Ну, София! Предательница. Мало того, что притащила её в мою комнату, так ещё и забыла о том, как нужно называть меня на людях.
— Это наша семейная шутка, — солгал я. — Всё-таки фамилия нашей семьи произошла именно от этого слова.
— Как-то странно, — нахмурилась она. — Ну ладно! Просто занимайся своими делами, а я буду тщательно следить.
Я решил ничего не отвечать на её предложение и сразу же направился в туалет. По крайней мере, умыться она позволила мне без своего присутствия.