Лидория

Глава 21. Магическая сущность

Но на полу, у самого порога, лежал клочок бумаги — небрежно скомканный, будто тот, кто его бросил, не хотел, чтобы я нашла, и одновременно хотел именно этого. Я подняла его, развернула и прочитала ровно одно предложение, написанное аккуратным, мелким почерком:

«Он лжёт тебе снова, Николь. Обряд убьет вас обоих. Приходи в подземелье до рассвета, и я докажу это».

Подписи не было. Но я откуда-то точно знала, что это Лира.

Я стояла в коридоре, сжимая клочок бумаги, и чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна сомнений, будто прилив, который никак не отступит. Только что я сказала Ашинару, что доверяю ему. Только что поклялась, что завтра войду в Башню Трёх Лун. И вот — записка. Как будто мир не мог дать мне ни одной минуты покоя.

Я могла разорвать бумажку и лечь спать. Могла позвать Ашинара и показать ему. Могла пойти к Рэйну и потребовать объяснений. Но вместо этого сделала то, чего от меня никто не ожидал, включая меня саму, — пошла в подземелье.

Не потому что поверила Лире. И не потому что не поверила Ашинару. А потому что я устала не понимать, кому из них верить. Устала выбирать между двумя правдами, между двумя лжецами, между двумя версиями судьбы. Мне нужна была не очередная красивая история на свой лад ради своей выгоды, мне нужны были факты. А факты, как я уже успела понять, в этом замке хранились не в покоях и не в разговорах. Они хранились глубоко, в камнях, в кристаллах, в свитках, книгах, в магии, которая помнила всё.

Подземелье встретило меня холодом и гулом. Тот самый кристалл, что мы с Ашинаром активировали во время первого обряда, всё ещё мерцал разными оттенками, от зелёного до багрового, но ровно, без перебоев. Нити магии, некогда тусклые и рваные, теперь сияли, сплетаясь в сложный узор, который я начинала узнавать. Я узнавала его не глазами, а чем-то, что глубже, чем зрение, чем память. Первозданная магия, о которой говорил Ашинар, откликалась на это место, как голос, который слышит родную песню.

Лира уже была там и ждала меня. Внутри всколыхнулось какое-то противоречивое чувство ревности, я потёрла грудную клетку, стараясь отогнать это глупое чувство.

Она стояла у кристалла, и в свете его свечения казалась вырезанной изо льда. Высокая, прямая, с холодными глазами цвета стали. Она не удивилась, увидев меня. Будто знала, что я приду, была в этом уверена.

— Ты смелее, чем я думала, — произнесла она вместо приветствия. — Или глупее.

— Я пришла слушать, — ответила я. — Не спорить. Говори.

Лира усмехнулась, но без злости. Скорее с горечью. Я нахмурилась, совершенно не понимая её, да и, если честно, не особенно хотелось лезть в её голову, я только лишь хотела разобраться в том, что важно для меня.

— Ты думаешь, я хочу замок, — она покачала головой. — Ты думаешь, я ревную. Что я обиженная девочка, которой не дали игрушку. Да? Так думает Ашинар. Так думает Рэйн. Но никто из них не спросил меня, чего я хочу на самом деле.

— И чего ты хочешь?

— Жить, — она произнесла это слово так просто, что оно прозвучало как удар. — Просто жить. Как и ты. Как и Ашинар. Как и все в этой проклятой Лидории, которая катится в бездну, потому что один тёмный маг слишком боится смерти, чтобы отпустить то, что держит его.

— Ашинар не боится смерти, — возразила я, но голос прозвучал неуверенно.

— Боится, — Лира шагнула ко мне. — Я знаю его с детства. Я видела, как он менялся, год за годом, десятилетие за десятилетием. Как доброта уходила из его глаз, как маска тирана прирастала к лицу. Он надел её не ради власти, нет. Ради защиты. Но не от врагов — от страха. Страха, что однажды магия иссякнет, и он станет тем, чем больше всего боится быть. Обычным. Смертным. Ничем.

Я молчала, потому что в этом была доля правды, и мы обе это знали. Пусть Лира и не знала всего, что знаю об Ашинаре я, но в чём-то она была права, по-своему.

— Обряд Единения, — Лира указала на кристалл, — действительно может разбудить первозданную магию. Это правда. Ашинар не солгал тебе в этом. Но он не сказал тебе, что пробуждение первозданной магии сожжёт его магическую сущность в том виде, в котором она есть у него сейчас. Ту самую, что держит замок. Твои силы заменят его силы, но на это нужно время. В переходный период замок останется без защиты. Без магии. Без хранителя. Это окно уязвимости — может, год, может, пять лет. И в это время Лидория будет открыта. Для засухи, для вторжения, для всего, что этот замок веками сдерживал.

— Ашинар знает об этом? — прошептала я.

— Конечно знает, — Лира горько усмехнулась. — Но он верит, что справится. Что его воли хватит, чтобы удержать замок руками, пока магия не восстановится. Он верит, что его любовь к тебе — достаточная плата за риск. Он готов умереть ради того, чтобы ты расцвела, Николь. В этом нет его лжи. Он действительно любит тебя. Любовь — единственное, в чём он не лгал.

Мои глаза защипало. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. По спине пробежали мурашки одновременно от страха и волнения.

— Тогда в чём проблема? Если он готов на риск, если я готова, если мы оба выбрали...

— Проблема в том, что выбор есть, — Лира подняла руку, и в воздухе перед нами возник мерцающий образ. Я увидела Башню Трёх Лун, увидела себя и Ашинара, стоящих у кристаллов. Потом образ сместился, и я увидела замок — без магии, без сияния, тёмный, молчащий. И вокруг него — пустошь. Сухая, мёртвая земля, на которой не росло ничего.

— Это не неизбежность, — продолжила Лира. — Это вариант. Один из возможных. Я не говорю, что обряд убьёт вас. Я говорю, что есть другой путь. Путь, который Ашинар отверг, потому что он требует от него того, чего он не готов отдать.

— Чего?

— Силы. Все. Без остатка. Без компромисса.

Лира сделала шаг к кристаллу и положила на него ладонь. Кристалл вспыхнул, и в его свете я увидела то, что не видела раньше: под основным узором магии, под драконьими потоками, скрывался другой слой. Древний, первозданный, идущий не от драконьей крови, а от самой Лидории. От земли, от камней, от воздуха и воды. Магия, которая существовала до драконов и была создана не драконами.

— Вот альтернатива, — Лира указала на этот слой. — Замок может питаться напрямую от Лидории, без силы Темного мага. Это было в самом начале, до того, как первый из рода Ашинара связал себя с замком. Ашинар знает об этом. Но чтобы переключить замок на этот источник, он должен добровольно отказаться от своей магической сущности. Не подавить, не скрыть — отдать. Полностью. Навсегда. Стать не магом, но человеком. Обычным, смертным человеком.

— И он не откажется, — прошептала я.