Лидория

Глава 9. Леса Лидории

Я приземлилась у ручья, тяжело дыша. Тело дрожало от напряжения, переход отнял почти все силы. Но останавливаться было нельзя. Ашинар наверняка уже обнаружил моё исчезновение, посланники вот-вот пустятся по следу.

Первым порывом было наведаться в деревню. Но нет — слишком опасно. Я прекрасно осознавала, что своим побегом подставляю её жителей под угрозу. Может, если буду держаться подальше, он не тронет никого? Ведь говорил же, что они ему не нужны. А если я не пошла к ним, тогда и трогать их нет смысла…

Конечно, маг мог начать шантажировать меня, пригрозить убить кого-нибудь из них. Об этом я старалась не думать.

Развернувшись, я пошла в противоположном от Ветренного края направлении искать убежище. Шла долго, несколько дней, углубляясь в чащу. Старалась держаться подальше от троп и полян, ориентировалась по звёздам и едва заметным приметам, которые запомнила ещё во время прогулок с Лиарой, она успела многому меня научить.

Укрытие нашла к утру пятого дня, небольшую пещеру под корнями старого дерева. Вход скрывали густые плетущиеся растения, внутри было сухо и тепло. Я набросала на входе руны маскировки, те, что Ашинар показывал на занятиях. Теперь даже магический поиск не сразу обнаружит меня. И только тогда смогла как следует отдохнуть, прямо на земле, соорудив себе временную постель из веток.

Первые дни я почти не выходила наружу. Питалась тем, что находила поблизости: ягодами, грибами, водой из ручья. Магия помогала поддерживать тепло и отгонять мелких хищников. Силы, потраченные на побег, восстанавливались медленно.

Я часто думала о своём поступке: правильным ли было решение сбежать? Так ли плохо мне было в заточении в Зелёном замке?

Каждый раз, закрывая глаза, я видела лицо Ашинара. Не гневное, не угрожающее, а то, каким оно бывало во время уроков: сосредоточенное, с лёгкой улыбкой, когда он объяснял принцип работы рун или показывал, как направлять энергию.

— Странно, — тихо спрашивала я себя раз за разом. — Почему я вспоминаю именно это?

Почему в моей голове возникают не его жестокие поступки с подданными, не его дурная репутация, не то, что говорили о нём жители деревни? Почему я пытаюсь искать в нём что-то хорошее, не злое?

Был ли он вообще злом? За всё время, что я провела в замке, он ни разу не применил ко мне силу, не обращался грубо. Напротив, он шутил, был мягок, даже заигрывал. Иногда делал недвусмысленные намёки насчёт нас двоих и своей постели, которые я, конечно, отклоняла. И всё же…

Был ли Ашинар в действительности тем злом, коим его считали? Совершал ли он все те зверства, что ему приписывали? Почему столько людей служит ему, и от страха ли служат?

Постепенно в памяти всплывали детали, которые раньше ускользали от внимания. Ашинар представал передо мной не как тиран, а как харизматичный, завораживающий мужчина, сложный, многогранный, полный противоречий и тайн.

Его голос был низким, бархатным, с едва уловимой насмешкой. Он мог быть холодным и властным, но иногда, объясняя что-то, смягчался, становился почти тёплым. Помню, как он говорил:

— Николь, ты слишком торопишься. Магия любит терпение. Представь, что это танец — сначала медленный шаг, потом поворот…

В такие моменты не особенно верилось в то, что он все-таки тиран. Или он был добр только ко мне? Была ли его жестокость к подчиненным неоправданной? Что я вообще знаю о его делах. Для чего ему изучать меня, для чего он ищет людей с необычными способностями. Я ведь так ни разу и не задала ему ни одного из этих вопросов. Всё думала, что он не ответит. Может, он и не ответил бы, но спросить следовало.

Я помнила взгляд его чёрных глаз, в которых то вспыхивали искры интереса, то таилась задумчивость. Он часто наблюдал за мной, когда думал, что я не замечаю. Однажды я случайно поймала его взгляд — в нём было что-то большее, чем просто научный интерес. Что-то… личное.

Вспомнилось, как он впервые коснулся меня, заправил прядь волос за ухо, когда был увлечён объяснением, потом слегка коснулся моего плеча, показывая правильное положение рук при создании заклинания. Эти прикосновения были едва ощутимыми, но каждый раз заставляли сердце биться чаще.

С того дня всё и началось. Сначала — флирт, лёгкие комплименты, затем — двусмысленные фразы, брошенные будто невзначай:

— Твоя магия так же прекрасна, как и ты.

— С такой силой ты могла бы править миром вместе со мной — если бы захотела.

— Знаешь, Николь, ты первая, кто заставил меня забыть о времени за уроком.

А еще он как-то сказал, что я заставляю его верить, что то, что он собирается сделать и делает сейчас, не зря. Что бы это могло значить? Что ж я за дура такая, которая сбежала и даже не пыталась ничего спросить, понять, разобраться. Не то чтобы я жалела о побеге, но жалела, что не задала по-настоящему важных вопросов.

Всё это было так странно… Совсем не то, чего я ожидала от Тёмного мага с его репутацией. Я ждала, что буду сидеть в темнице, что, возможно, он меня убьёт, — а он меня обхаживал. Даже как-то смешно.

Случались и моменты его откровенности. Однажды, когда мы изучали древние свитки, он вдруг сказал:

— Знаешь, Николь, ты первая за много лет, кто заставил меня почувствовать… интерес. Не к силе, а к человеку.

Тогда я не придала этим словам значения, отмахнулась. Ведь он враг, он держит меня в плену. Но теперь эти слова звучали по-другому. Я была так увлечена своим желанием сбежать, что не желала думать ни о чём другом. Не желала узнать его. Я изучала его слабости, чтобы сбежать, не изучив его как личность.

«Зачем его узнавать? — рассуждала я тогда. — Ведь все говорят, что он враг, значит, так оно и есть». Но что, если нет?

Не единожды я отмечала неожиданные проявления заботы с его стороны, как терпеливо объяснял структуру магии Лидории, хотя мог просто заставить подчиняться; как однажды, заметив, что я замёрзла, незаметно согрел воздух вокруг меня; как в дни, когда я была подавлена, находил способ подбодрить — то шуткой, то рассказом о древних магах.

Зачем он это делал? Только сейчас, сбежав от него, прожив некоторое время в одиночестве, я стала задаваться этими вопросами. Кто такой Ашинар на самом деле? Он просто злодей — или есть какие-то причины быть злодеем? Злодеями ведь не рождаются, ими становятся.