Голос Биллса

В следующий миг Биллс рухнул на землю – пуля пробила ему лёгкое. Сликмер выстрелил ещё раз, потом ещё, а затем прижал револьвер к голове Биллса и в четвёртый раз нажал на спуск. Зелёный мох забрызгало кровью и мозгами Биллса.

– Ха-ха! – почти выкрикнул Сликмер. – Ну что ж, Биллс, теперь можешь являться ко мне, сколько душе угодно! Давай, говори теперь – когда ветер будет шептать и стонать, а луна взойдёт и по земле потянутся длинные тени!

Затем Сликмер сходил за киркой и лопатой – накануне он заранее принёс их сюда и спрятал в кустах, – вырыл могилу и столкнул в неё тело Биллса. Засыпав яму, он тщательно принялся уничтожать все следы погребения. Он долго трудился над этим, используя мох, листья и ветки, и когда работа была закончена, он поймал себя на мысли, что почти жаждет, чтобы кто-нибудь вышел из зарослей клена и ступил прямо на могилу, дабы он, Сликмер, мог насладиться делом рук своих – тем мастерством, с каким он спрятал все следы мрачной, кровавой тайны, сокрытой здесь.

Да, вот если бы все эти горе-преступники действовали с такой же осторожностью, как он. Почему они не прячут каждый…

Что это?

Сликмер вздрогнул и так стремительно повернулся в сторону хижины, что лопата и кирка соскользнули с его плеча.

Ему почудилось, что из хижины донёсся какой-то звук. Но теперь он слышал только ветер, шумящий в кронах деревьев.

С неба начали падать тяжёлые капли дождя; небо стало чернильно-чёрным.

Сликмер снова закинул инструменты на плечо и направился к хижине.

– Да, – пробормотал он. – Должно быть, мне просто почудилось, будто я что-то услышал.

А что до тех горе-преступников, ну почему они не скрывают каждый след, не заметают каждый шаг, не уничтожают каждую улику – как сделал он? Да, почему они не…

Сликмер резко остановился и уставился на хижину, словно ожидая, что из тени вот-вот выйдет дух Биллса.

Звук повторился.

Но в следующее мгновение Сликмер рассмеялся и пошел дальше.

– Спокойно, старина! – сказал он себе. – У тебя уже нервишки шалят. Еще немного, и ты начнешь слышать голос Биллса. Ха-ха! В ветре. Да-да, он будет являться мне, когда ветер шепчет и стонет, а луна взойдёт и по земле потянутся длинные тени!

Это показалось Сликмеру ужасно забавным. Он хихикнул, одобрительно покачивая головой.

Однако в следующее мгновение он замер, как вкопанный. Хлынул проливной дождь, ветер зарычал в кронах деревьев, точно взбесившийся лев; но человек стоял не шевелясь, словно и не замечая ни дождя, ни буйства стихии, – его взгляд был прикован к хижине.

Эта грубо сложенная из брёвен постройка частично скрывала дровяной сарай, в полумраке которого Сликмер разглядел чью-то фигуру. Она присела, рядом с ней появилась еще одна. Затем дождь полил сплошной стеной, и Сликмер больше ничего не смог разглядеть.

Тем не менее он быстро двинулся вперёд, бормоча проклятия в адрес собственной минутной слабости. Ведь это он позволил глупым мыслям о Биллсе забраться в его голову.

– Хм, – произнес Сликмер. – Интересно, кто бы это мог быть?

Он быстрым шагом обогнул хижину. В дровяном сарае сидели трое молодых парней.

«Охотнички!» – мысленно окрестил их Сликмер.

Парни кивнули в знак приветствия, а Сликмер, заступая под навес, проворчал:

– Здорово.

На него накатила бешеная злоба, а к горлу подступил ком. Откуда, черт возьми, взялись эти парни? Сколько они уже тут шатаются по холмам? Будь они прокляты, неужели они что-то видели?

– Надеюсь, – заметил один из молодых людей, с некоторым любопытством поглядывая на Сликмера, – мы вам не помешаем? Гроза разразилась, когда мы проходили мимо, вот мы и зашли сюда, чтобы переждать её.

– Да ни капельки, – ответил Сликмер. – Нисколько не помешаете. Будьте как дома. Разошлась-то она на славу, да только это обычная гроза, скоро пройдёт. Вон как сверкает! Через полчаса, помяните мое слово, на небе и полдюжины облачков не останется.

Повисла пауза, а потом молодой человек, которого, как слышал Сликмер, звали Руфусом, спросил:

– Олени в этих краях водятся?

– Да так… есть немного, – буркнул Сликмер.

Он знал, что оленей здесь очень много, но не собирался рассказывать об этом каким-то городским пижонам.

– Давно вы здесь? – внезапно спросил Сликмер.

– Часа в два пришли. Ну… туда, где разбили лагерь… там, ниже… у поворота. Если бы дождь не лил так сильно, вы бы увидели сквозь деревья огонь нашего костра.

У Сликмера будто камень свалился с души. В два часа! Слава Богу, они ничего не могут знать! И какой же он дурак – позволил страху овладеть собой!

– Полагаю, – заметил Руфус, – гости к вам сюда заглядывают нечасто.

Сликмер окинул его на удивление пристальным взглядом.

– Ага! Гости в этой хижине – птицы редкие. Вы – первые люди, которых я вижу за последний месяц, с тех пор как в последний раз спускался в Норт-Бенд.

– Вот как? Надо же, как странно! – воскликнул молодой человек.

Сликмер так и сверкнул глазами.

– Странно? Что ж тут странного, сынок?

– Да ничего, совсем ничего. Просто мне показалось – ну, несколько странным, – что человек может не видеть других людей целый месяц, даже больше месяца.

– Ты, я смотрю, – проговорил Сликмер, – весьма интересуешься моими гостями. Это если предположить, что они у меня вообще бывают.

– Ничуть, ничуть, – ответил охотник, явно испытывая неловкость. – Просто я подумал: человек, который уходит, даже не закрыв за собой дверь, должно быть, нечасто видит здесь гостей. Только и всего.

– Не закрыв? Вот это действительно странно! – воскликнул Сликмер.

Он мысленно обругал себя, потому что снова позволил дурацким мыслям о Биллсе просочиться в голову.

– Дверь была открыта?

– Да.

– Странно! Я точно помню, что закрывал её.

– Ну, – возразил Руфус, – когда мы пришли, она была открыта – минут пять назад. Я сам закрыл дверь, а то ветер хлопал ею и мотал туда-сюда.

– Так вот что я слышал!

– Наверное, да, она довольно громко хлопала.

«И надо же, – с величайшим отвращением к самому себе подумал Сликмер, – что из-за этой ерунды я навоображал всякой мистической жути!»

И тут ему в голову пришла мысль, в которой не было абсолютно ничего мистического, – мысль, от которой сердце подскочило к самому горлу, а по спине пробежал холодок.