Остров рома

— Я никогда не поверю, что дело только в голосах, — он покачал головой. — Уверен, что тут есть что-то еще. Если бы я попал в тюрьму, тебе было бы проще подмять под себя Ральфа. А когда тот сел бы — а он точно сел бы — Нитти стал бы голосовать так, как надо тебе.

— Аль… — я посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — У меня на Организацию очень большие планы. И мне нужна крепкая и сильная Организация, которая еще и готова работать вместе над общими проблемами. И чтобы никто не грызся между собой. Что будет с теми, кто попытается наплевать на решение Комиссии, я уже показал — Антинори, вон, пытался убрать меня, а где он теперь? А когда мы станем достаточно сильны, мы сумеем решить уже другие проблемы.

— Какие? — спросил он.

— Вот ты же был в Германии, — сказал я. — Какие ощущения у тебя вызывает то, что там творится?

Капоне подумал немного, после чего покачал головой:

— Ничего хорошего. Немцы злятся, и если найдется достаточно сильный лидер, они пойдут воевать, чтобы забрать то, что считают своим.

— Именно, Аль — кивнул я. — И этот лидер уже есть. Ты ведь наверняка слышал про мистера Гитлера?

— Мистер Гитлер? — спросил Аль. — Да я его лично видел, как он выступал перед народом. Это жуткое зрелище, Чарли, он словно в какой-то транс входит, в истерию, и люди, перед которыми он выступает, тоже.

Да, у Гитлера была такая черта, он был очень хорошим оратором, который умел задеть за живое. И именно поэтому ему в конечном итоге поверила нация. Которую он привел к катастрофе. Разве когда твоя страна разделена на две — это не катастрофа?

— Вот именно, — кивнул я. — У нас есть правительство, но оно ведь по тем или иным причинам никуда не лезет. А вот мы никакими законами кроме омерты не связаны. Так кто нам мешает попытаться чуть-чуть повернуть ход истории в лучшую сторону? Только мой тебе совет, не высовывайся лишний раз, и не надо организовывать там вторую Бойню в День святого Валентина. Действуй аккуратно.

— Об этом можешь не беспокоиться, — улыбнулся Капоне. — Я у тебя многому научился, Чарли. Очень многому, — он помолчал секунду, после чего сказал: — Я согласен. Задержусь немного в Нью-Йорке, пока ты не организуешь встречу. Если остальные будут согласны, то я займусь Канадой.

— Никто не будет против, — ответил я. — Я прослежу за этим лично.

Обсуждение дел закончилось, и дальше разговор пошел своим чередом уже о личном. Мы заказали еще бутылку вина, еще еды, причем было видно, что Капоне отъедался. Ел он как не в себя просто.

— Я тебе историю хотел рассказать, — вдруг проговорил Капоне, усмехнувшись. — Про одного старика-немца. Если уж мы заговорили о Гитлере и о том, что у них там скоро будут перемены.

— И что за история? — спросил я.

— Там был один старый пруссак, из бывших офицеров, еще с Великой войны, — начал Аль. — Лежал в соседней палате, и болел он тем же самым, что и я, только лет на десять раньше подхватил. И он был очень горд тем, что он немец, ходил прямой, как палка, генерал. И представляешь — он каждый день вставал в шесть утра, открывал окна палаты и начинал делать зарядку. Больной, у него лихорадка, а он все равно зарядку делает.

— И что? — спросил я.

— Он кричал по-немецки что-то про порядок, я только и услышал, что «орднунг», сам немного понимать стал, пока лежал. Медсестра с его таблетками опоздала, орал так, что весь этаж сбежался. Я не понял — ну опоздала и опоздала, ну не умрет же он из-за этого. А он потом ко мне повернулся и на английском, очень плохом, сказал: «Мистер Капоне, вы — американец, и вы не понимаете важности порядка». А я ему и ответил, что если бы у нас в Америке был такой порядок, то я и мои соотечественники давно в нищете бы умерли.

Я усмехнулся. Да уж, действительно, подозреваю, что в Германии развернуться так, как в США, у нас не получилось бы.

— Ну, — я сделал глоток из своего бокала. — Могу сказать две вещи, Аль.

— Какие?

— Во-первых, в Канаде порядок все-таки ближе к немецкому. Они-то считают, что они — часть империи, и полиция у них берет взятки гораздо менее охотно. Так что тебе в этом плане надо поберечься, будет глупо, если ты сбежишь от тюрьмы здесь, в США, и угодишь в нее в Канаде.

— А вторая? — спросил он.

— А вторая — что это как раз вот такие старики и пойдут за Гитлером. Им нужен порядок. Им нужен вождь, который скажет, как им на самом деле надо жить для того, чтобы Германия стала великой. Такой народ очень легко повести за собой, если знать, за какие струны дергать.

— Ну что ж ты, — Аль, как мне показалось, даже немного расстроился. — Я тебе просто смешную историю рассказал, а ты ее превратил в предупреждение, а потом еще и в политику влез. Чем выше забираешься, Чарли, тем сложнее с тобой просто поговорить.

— Не так это, — я покачал головой, хотя на самом деле, похоже, что он был прав.

Слишком много дел занимали меня в последнее время. И речь не только о политике и бизнесе, но и о семье. В общем, страшно мне было, очень страшно, но я давил эти эмоции.

Мы посидели еще немного, доедая остатки ужина, я рассказал ему про то, как мы устроили дела в Америке, пересказал в подробностях, как Антинори попытался с нами пободаться. Когда все было допито и доедено, поднялись из-за стола и крепко обнялись.

— Спасибо за вечер, Чарли, — сказал он. — И за все остальное тоже. Я этого не забуду.

— Отдыхай, Аль, — ответил я. — И береги себя. Нам еще надо сделать многое. Очень многое.

Мы разошлись. Он сел в такси и отправился в отель. Я же занял место на заднем сиденье своего Кадиллака, Марчелло уселся за руль, и мы поехали домой на Парк-Авеню.

Вот ведь зараза. Снова поменял историю. Судьба Капоне в той истории, которую я знал, закончилась медленным угасанием разума в тюремной камере. Беспомощным существованием в последние годы жизни. Если верить его биографическим фильмам, то он даже перестал понимать, кем он раньше был.

А теперь эта судьба изменилась. Он жив и здоровее, чем когда-либо был. И я чувствовал странную смесь удовлетворения и тревоги от того, как сильно я умудрился вмешаться в естественный ход вещей.

Каждое такое решение, каждый спасенный мной человек создавал новую волну последствий, которую я не мог предсказать. Я даже уже не был уверен, что могу рассчитывать на свое знание будущего.

Аль Капоне — здоровый, богатый, и контролирующий алкогольное производство в Канаде. Это совершенно другая фигура, это не тот разлагающийся заживо старик из криминальных фильмов. Как из того с Томом Харди, который я даже досмотреть не смог — настолько он там был омерзительным.