Остров рома

— Правильно, — подтвердил Лански. — Если считать все, то у нас около четырех миллионов чистыми, два миллиона грязными и миллион долларов в золоте. Еще около пятисот тысяч в акциях, хотя тут я не уверен, что ты прав — DOW падает, и они понемногу обесцениваются. Хотя спорить не буду — твое решение насчет этих компаний логично. Золото ты сказал не трогать, а все остальное можно инвестировать.

— Надо подумать, — ответил я.

Поднялся, подошел к окну, открыл форточку, помня о том, что Лански не очень любит запах сигарет. Достал пачку, сунул одну в зубы, прикурил. Выдохнул на улицу и увидел, как ветер тут же подхватил дымок и унес его в сторону.

На самом деле это было не все, чем мы занимались. Мы открыли детские сады, около трех десятков по всему городу. Но тут уже начали с пилотов — сперва один открыли, потом три, а в декабре довели их количество до этого самого десятка. А теперь до трех.

Зато матери теперь могут работать, а на прошлой неделе в «Таймс» про меня опять написали хвалебную статью, какая-то суфражистка. Она сказала, что я — человек, который позволил женщинам снова работать наравне с мужчинами в это тяжелое время. А в «Дейли Ньюс» вообще было что-то о том, что меня назвали святым покровителем работающих женщин города. На самом деле детских садов было уже достаточно, но вот младших групп и яслей почти не было. В этом и дело.

В общем, не удивлюсь, если меня скоро на руках носить начнут.

Я усмехнулся этой шутке, несмотря на то, что мое имя превратилось в нечто вроде городской легенды, символ надежды посреди затянувшегося кризиса. И мне порой становилось не по себе от того, насколько нарисованный образ расходился с реальностью дел, которые я творил. Ведь были и мелкие разборки, и сломанные кости, и даже пара убийств. Не заказных, а случайных, ну и один раз приговорили одного совсем обнаглевшего урода — две пули в голову, и одна в пах.

А еще я занялся образованием. Точнее начал учить немецкий — его я и так немного знал из прошлой жизни, а тут стал заниматься серьезно. Потому что если мне придется поехать в Германию, то с местными придется общаться через переводчика. А переводчик — это лишний человек, поэтому лучше обойтись без него. Определенного прогресса добился благодаря хорошему учителю, который был еще и моим семейным доктором, следившим за беременностью Гэй.

— Так что у нас дальше по плану? — спросил Лански у меня за спиной. — Мы оба ненавидим, когда деньги лежат просто так.

Я сомневался. Потому что собирался начать проект, который навсегда выведет меня из круга пусть и высокопоставленных, но все-таки бандитов. Пусть фактически я — босс всех боссов, но там…

Страшно было начинать, очень страшно. Страшные вещи будут твориться. Но я надеюсь, что получится сделать все быстро и без лишней крови.

— Мне нужно, чтобы ты через Гарсию выкупил несколько участков земли на Кубе, — сказал я наконец. Пора действовать. — В провинции Ориенте.

Я повернулся и увидел, как Лански нахмурился. Он явно не ожидал такого поворота.

— Ориенте? — переспросил он. — Это же на другом конце острова от Гаваны, у нас там нет никаких интересов. Что там может быть полезного?

— Плантации, — ответил я. — И выкупай подальше от чужих глаз, лучше всего заброшенные.

Заброшенных плантаций на Кубе сейчас немало — там тоже кризис, и даже пострашнее американского. И они подойдут лучше всего для задуманного, просто потому что обойдутся дешевле. А этот проект сожрет очень много денег.

— И зачем нам плантации в такой глуши? — спросил Мейер, отложив ручку и снова сняв очки. — Это не принесет никакой прибыли. Мы и так возим сахара больше, чем можем переработать, фактически отдаем его бесплатно в магазины, лишь бы не лежал на складах, и лишь бы не привлекать внимания таможенников и налоговиков. Да и земля там дешевая только потому, что она непригодна для серьезного бизнеса. Слишком далеко от портов, дороги — дрянь, никакой инфраструктуры. Если ты скажешь, что казино там собрался открыть — я совсем свихнусь.

— Мне не нужна от них прибыль, — ответил я спокойно. — Мне нужна сама земля. Сколько, чтобы хватило на небольшой городок.

— Ну так объясни, зачем? — Лански откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. В его взгляде читалось недоверие. Такое вот профессиональное недоверие финансиста, клиент которого решил вкладывать деньги в то, что никогда не окупится.

Я на секунду задумался, прежде чем ответить. Вот сколько я могу ему раскрыть? Даже самому доверенному человеку в моем окружении нельзя говорить все.

— Мей, — сказал я. — Скажи, если мы планируем решать вопросы за границей. Не в цивилизованных странах, а, скажем, где-нибудь в Латинской Америке. Что нам нужно?

— С учетом того, что там творится, тебе нужно достаточно благоразумия, чтобы туда не лезть. Я понимаю — Куба, она близко к США. Но что еще-то?

— Нам нужна армия, — ответил я. — Скажи, дадут ли нам устроить военную базу для тренировок в Америке?

— Ты собрался устроить для себя частную армию? — он, похоже, не поверил своим ушам.

— Не для себя, Мей, для нас, — ответил я. — Поверь, время скоро наступит веселое, и частная армия нам пригодится. Я бы, правда, не сказал бы, что это будет армия. Скорее — частная военная компания.

Он помолчал немного, потом взял карандаш и принялся постукивать им по столу. Посмотрел на меня и спросил:

— Это касается Европы? Германии? Того, о чем ты говорил?

— Да, — кивнул я.

— А как? — он, похоже, не понимал. — Когда ты стал учить немецкий, я сразу понял, зачем. Но наберешь ты тысячу человек, ну пусть даже три. На полях сражений правят большие батальоны, окопы там, артиллерия, все дела. Как тебе поможет три тысячи человек?

— Представь ситуацию, — сказал я. — Вот собралась толпа в десять тысяч человек. А если три тысячи из них вдруг достанут ножи и начнут резать невооруженных — как это закончится? А если у них будут пистолеты или автоматы?

— То есть? Разверни свою метафору.

— Ну вот, скажем, есть город. Там есть полиция, часть военных. И тут оказывается, что в городе есть три тысячи человек, профессиональных солдат, которые могут взять за одну ночь основные здания. Радиостанции, почту, телеграф, правительственные. А потом удерживать их? Быстро город упадет в их руки?

— И все-таки я не понимаю, — он покачал головой. — С другой стороны… Багси сказал бы, что иметь частную армию — это просто круто, ему бы твоя идея понравилась. Дорого хоть это выйдет?

— Думаю, тысяч в сто долларов в месяц, — ответил я. — Можем мы себе такое позволить?