Страница 56 из 75
— А что мне оставалось делать? Он оскорблял тебя! — ответил я. — Кроме того, этот человек ясно дал мне понять, что стоит от него ждать. Знаю я таких. Не сражусь с ним — и он никогда не согласится помочь.
— Дело говоришь, — согласился Влад. — Как я понимаю, раз ты рассчитываешь на помощь моего отца, убивать его ты не намерен?
— Нет. Просто победить.
— Но он явно пытается убить тебя. Вернее, нас обоих, — предупредил Влад.
— Тем интереснее. Наблюдай, акула бизнеса. Я сделаю твоего батьку на раз-два.
Мы бьёмся на равных. Так нашу дуэль не закончить. Придётся превзойти его. И я знаю верный способ.
Настал решающий момент. Петр Островский несётся на меня с клинком в руках, но я стою на месте. С этим телом нет смысла уклоняться. Я ударю его, несмотря на возможное ранение. И этот удар решит всё.
Я напитываю тело акулы базовой магией. Вспоминаем уроки Салтыкова. Повторение — мать учения.
Поток силы запитал мои кулаки.
А теперь..
Не подведите меня, навыки из прошлой жизни. Давненько я не показывал хорошего карате.
Я встаю в боевую стойку, размахиваюсь заряженной рукой и выполняю прямой удар кулаком — Ой-цуки.
Магическая акула, мать её, каратистка! Вот это я понимаю — дуэль!
Клинок Островского вонзается в мой живот, но мой кулак достигает цели. Старика относит магической волной в другой конец балкона. Уже в полёте Петр Островский теряет контроль над магической силой и превращается в человека. Дуэль завершается, когда старик ударяется спиной о металлические перила и сползает на пол. Кажется, сознание его покинуло.
Главное, чтобы не дух! Не хватало мне ещё одного главу прикончить. Войцеховского до сих пор вспоминаю. Не добрым словом.
Я отключил морскую магию и вновь стал Александром Перекрёстовым. Простым парнем со здоровенной раной в животе. Твою-то мать..
Кровь хлыщет на деревянный пол и смешивается с дождевой водой. Но несмотря на всё это я поднимаю руку вверх и произношу:
— Я выиграл, Петр Островский. При свидетелях. Считайте, ваш сын вернул должок. Теперь мой должник — вы.
— С какой стати? — прохрипел Островский.
О, так он всё-таки в сознании!
— Что-что вы сказали? — не понял я.
— Мы квиты, — ответил Петр, медленно поднимаясь на ноги.
Крепкий, однако, старик.
— Мы ничего друг другу не должны, Перекрёстов, — закончил фразу Петр.
— Нет. Это не так. Я мог убить вас, но сохранил вам жизнь.
— Я этого не просил, — помотал головой Островский. — Зачем ты это сделал?
— Потому что того желал ваш сын, — заявил я.
— Что? — удивился Петр Островский.
— Что⁈ — воскликнул Влад в моей голове. — Ты чего несёшь, Перекрёстов?
— Я вижу тебя насквозь, Влад, — мысленно ответил я. — Именно по этой причине ты и не хотел этой дуэли. Именно поэтому и спросил меня, почему я не хочу убивать твоего отца. Не забывай, ты в моих цепях. Я знаю тебя лучше, чем ты знаешь себя.
— Почему ты молчишь? Отвечай на мой вопрос! — крикнул Петр.
— Да погодите вы, блин, оба! — вскипел я. — Я не могу говорить с двумя рыбинами сразу!
Пётр Островский вопросительно посмотрел на меня, но спустя мгновение он понял, какой смысл несли мои слова.
— Ты говоришь.. с ним? — спросил он. — С моим сыном?
— Да. Он не хочет этого признавать, но я всё же скажу, что скрывается в глубине души Владислава Островского, — начал я.
— Стой, Перекрёстов, прекрати, — попросил Влад.
Но я игнорировал его слова.
— Ваш сын всегда уважал вас. Всю жизни и после неё, — сказал я. — Хоть и пытался всячески это отрицать.
— Но почему тогда он ушёл от меня⁈ — закричал Пётр.
Под штормовым дождём слёз старика не было видно, но по горьким ноткам в его голосе и слепец понял бы. Я достиг струн его души без использования психо-цепей.
— Он не обязан быть вашей копией, Пётр, — пояснил я. — У него другое мировоззрение. У него была совсем другая жизнь. Но это не повод отцу и сыну отказываться друг от друга. И плевать на ваши родовые законы. Кровь важнее законов. Не думаю, что вы станете спорить со мной.
Пётр ничего не отвечал. Он лишь грустно смотрел себе под ноги.
А я тем временем терял драгоценные капли своей крови. Пришлось активировать магию Меншикова, чтобы хотя бы чуть-чуть затянуть свежую рану.
— Передавай ему.. — заикнулся Пётр Островский. — Передай моему младшему сыну, что я..
— Не надо ничего передавать, — перебил старика я. — Он вас слышит.
Старик замер. Недолго подумав, он произнёс:
— Прости, меня Владик, — выдавил из себя Петр и вновь замолчал.
Большего говорить и не надо было. По окончанию дуэли отец и сын обмолвились последним словом друг с другом. Пусть они и не слышали друг друга, пусть Влад Островский лишь молча сопел в моём магическом движке.
Пусть.
Они друг друга поняли.
Клановый лекарь привёл нас с Петром Островским в порядок. Сусликова тоже пришла в себя и теперь активно не понимала, какого чёрта тут случилось в её отсутствие.
— Подрали же вы мне кишечник, Пётр Александрович, — поморщился я, потирая свежий шрам на своём животе.
— Скулить о былом будем позже, — махнул рукой Пётр, накидывая куртку на голый торс. — Теперь поговорим о деле. Что требуется от Кронштадтского клана?
— Нам нужен ваш флот. И все ваши люди, — сказал я. — Менее чем через двое суток в Санкт-Петербурге начнётся война. Короткая война. Но её исход решит судьбу миллионов людей.
— Это ваш Шнейдер настолько опасен? — нахмурился Островский.
— Он взял под контроль большую часть кланов города. На нашей стороне только центр, Московский и Приморский кланы. И далеко не факт, что среди нас нет предателей, чьи мозги промыты врагом.
— Давай поконкретнее, Перекрёстов, — попросил Островский. — Что именно от нас требуется?
— Выдвинуть в город все свои силы и выступить на нашей стороне, пока я разбираюсь со Шнейдером. Этого ублюдка я возьму на себя, — сказал я. — Весь город испещрен реками и каналами. Вы сможете оказать мощнейшее давление на силы противника. Уверен, они ничего не смогут вам противопоставить.
— Ты прав, — кивнул Островский. — Но есть один нюанс. В курсе ли ты, Александр, по какой причине наш и без того нелюдимый род окончательно отгородился от всех на этом острове?
— Я слышал, что вы что-то не поделили с Высшим Советом? — спросил я.