Страница 25 из 78
Глава 9
По ту сторону телефона была тишина. Лишь чьё-то тяжелое дыхание изредка нарушало её.
— Может, трубку Пижону передать? — предложил я.
— .. ты башкой своей соображаешь во что влез, ненормальный? — заговорил наконец мой собеседник.
Его голос был глубоким и с хрипотцой. На слух — мужчина лет сорока-пятидесяти. Нужно извлечь из диалога с ним как можно больше информации.
Женя попытался что-то мне сказать, но я его остановил. Не нужно, Женёк, я разберусь сам.
— Уважаемый, тут такое дело.. — начал я. — Ваш крысёныш Пижон оказался очень говорливым парнем. Надо было наложить на него ещё парочку заклятий, кроме оживления.
— Кто тебя врать учил, сопляк? — прохрипел наниматель Пижона. — Он не мог ничего сказать — иначе бы сразу же сдох. Ходячий мертвец допросу не подвластен.
Ты говоришь куда больше, чем думаешь, мужик. Распереживался, начал сразу объяснять, что Пижон не мог проболтаться. Значит, магия воскрешения точно твоих рук дело.
— Зато дружки его допросу поддаются очень даже хорошо. Они-то были живыми. Были.
— Считай, что ты уже покойник. Я тебя запомнил, Перекрёстов. Тебе и твоему клану скоро настанет конец. Ты мне ноги целовать будешь перед смертью, — принялся орать незнакомец.
Мне аж трубку пришлось от уха убрать, чтобы не оглохнуть
— Ну ты и шизик, господин некромант, — ответил я. — Интересно. Если хорошенько порыть, сколько магов с такими способностями найдётся? Вряд ли много. Мы тебя вычислим. Пёрнуть не успеешь, а за тобой уже придут.
— Хотите войны? — спросил он. — Вы её получите. Конец вашему бестолковому клану.
Гудки. Трубку бросил, придурок психованный.
— Саш, ты чего творишь?! — воскликнул Гаврилов, придерживая голову так, будто она может отвалиться в любой момент. — Ты зачем его провоцировал?!
— Успокойся, Жень. Это пойдёт нашему клану на пользу.
— Каким боком?!
— Сам подумай, — принялся пояснять я. — Эта сторона действовала исподтишка. Скрытно, тайно, через интриги. Пытались убедить нас, что угроза идёт со стороны фрунзенецев — и только. Ты ведь слышал по голосу — мужик гордый, вспыльчивый. Я вывел его из себя и назвал своё имя. Он теперь из кожи вон вылезет, чтобы меня достать.
— Ты натуральный психопат, Перекрёстов.. — с ужасом глядя на меня прошептал Гаврилов. — И зачем тебе это?
— Очевидно — чтобы они себя выдали! Если ранее они крысились, то теперь будут действовать более агрессивно. И тогда — мы выйдем на их след.
— А если он реально пошлёт людей, чтобы пришить тебя?
— В таком случае мы выйдем на них ещё быстрее.
По возвращению в бар «АдреНалей» я приметил, что на парковке стоит машина Беркутова. Должно быть, они с Конюховым уже здесь.
Я помог Жене выбраться из машины. К нам подбежал протрезвевший Володька.
— Хрена себе, это кто вас так? Невидимка? — воскликнул он.
Я не сразу понял, чему Орлов так удивляется. Лишь осмотрев свою одежду, до меня дошло, что мы с Гавриловым с ног до головы изосраны кровью и ошмётками мозгов зомби-Пижона.
— Да, невидимка, — усмехнулся я. — Последние мозги Гаврилычу выбил, как видишь.
Женя пустил слюну, подыгрывая моей истории.
Из бара вышел Конюхов и посмотрел на нас своим вечно хмурым взглядом. Казалось, что его густые брови вот-вот заползут на глаза.
— Перекрёстов! — позвал он меня. — Командир хочет с тобой поговорить.
Дмитрий Конюхов был мужик сообразительный, но заторможенный. Он долго смотрел на кусочек мозга, медленно сползавший по рукаву моей куртки. Сигарета выпала из его рта.
— Вы что.. Моя машина.. ВЫ МНЕ САЛОН ИЗГАДИЛИ ЧТО ЛИ?! — проревел он, рванув к своей ласточке.
Я решил не дожидаться его реакции, потому что сюрприз его ожидал крайне неприятный.
Я поспешил в бар. Глаза слипались от усталости, но оставалось ещё чуть-чуть — отчитаюсь перед Беркутовым — и отдохну.
В главном зале я столкнулся с Настасьей. При виде меня её привычный борзый взгляд сошёл на нет.
— Вернулись уже?.. — спросила она, отведя глаза.
— Да. Всё прошло успешно, — не вдаваясь в подробности, произнёс я. — Где Беркутов?
— В малом зале, — Сусликова указала на дверь, затем отдёрнула руку и поправила рыжий локон. — Ты не пострадал? В смысле — вы с Женей не пострадали?
О-о-о. Кажись, я перегнул палку, когда ставил её на место.
— Пострадала только гладкая лысина Гаврилова. Всё остальное — пучком, — ответил я и пошагал в малый зал на встречу с Беркутовым.
Я вошёл в маленькое уютное помещение, наверное, единственное не разрушенное после нападения банды Пижона. Беркутов сидел за маленьким столиком. В тусклом свете настольной лампы стояла пепельница, забитая до отказа бычками от его горячо любимых зловонных сигарет.
— Солдат 1-ого ранга Перекрёстов прибыл с отчётом, командир Беркутов, — отметил своё присутствие я.
Беркутов поднял на меня взгляд. Под его усталыми глазами висели мешки.
— А, Перекрёстов, — взбодрился он. — Садись, пообщаемся.
Ох уж это его «пообщаемся». Надеюсь, на этот раз хоть глаза завязывать не придётся.
Я сел напротив командира, поёжившись от «аромата» пепельницы.
— Что? Не куришь? — спросил он.
— Стараюсь вести здоровый образ жизни, — ответил я.
— Правильно. Паскудная привычка, лучше не привыкай, — посоветовал он, распаковывая очередную пачку. — Докладывай, как прошла ваша с Гавриловым маленькая операция.
Мой рассказ занял чуть больше получаса. Я рассказал Беркутову все подробности нашей вылазки. Он молча слушал, не перебивая меня, лишь потягивал дым, когда речь заходила о грозящей нашему клану опасности.
Я закончил. Беркутов помолчал ещё пару минут, обдумывая услышанное, затем сказал:
— Скажу тебе прямо, Сашок. Ещё вчера на совете командиров я сомневался в своём решении. Думал — брать тебя или не брать. Всё-таки парень ты проблемный.
Я хотел вставить свой комментарий, но Беркутов жестом руки заставил меня замолчать.
— Не перебивай, солдат. Пока ты говорил, я молчал. Теперь ты слушаешь меня.
Я кивнул, выражая готовность слушать командира.
— Сбежал из психушки на территории Фрунзенского района, — Беркутов загибал пальцы. — Не помнишь своего прошлого. Магию получил хрен знает откуда и не умеешь ею толком управлять. Хитрожопый и своевольный, а что самое главное — опасный.
Беркутов выдержал паузу.
— Я рад, что ты на нашей стороне, Перекрёстов. От такого врага, как ты, бывает очень много проблем.
— Это комплимент? — поинтересовался я.