Страница 54 из 65
— Он вернулся не таким. — Ясмин едва сдерживает ярость в голосе. — Он вернулся другим. Он просил деактивировать его и не сказал почему. АБМ отказали, потому что мы не уничтожаем разумных существ по запросу. Последние три месяца мы пытаемся вернуть его к прежнему состоянию, но все исповеди провальны. Брат Толливер в отчаянии. Очистка не работает. Кастиен не может работать, не может функционировать, не может делать ничего, кроме как стоять на коленях в этой чёртовой комнате для исповедей. Он заперся там и не пускает других стальных серафимов. Только у брата Толливера есть к нему доступ. Они оба отказываются мне что-либо говорить, настаивая, что исповедь конфиденциальна и мы не имеем права знать, что происходит у него в голове.
Воздух покидает мои лёгкие, и я чувствую, будто снова оказалась в Комнате Утопления. Мне трудно осознать её слова. Кастиен заперся в комнате на три месяца, отказывается функционировать и просил об деактивации?
— Что ты с ним сделала? — требует Ясмин.
— Мне жаль, — лепечу я. — Я не знала.
— Ты не знала, — повторяет она. — Три месяца, мисс Холлоуэй. Три месяца он в таком состоянии. Что произошло в тех пещерах?
— Я… — я замолкаю, потому что не знаю, как это объяснить. — Я твёрдо намеревалась связаться с ним. Но погрязла в управлении… всем этим. Я была настолько перегружена решениями и обязанностями, и постоянно думала, что позвоню завтра или на следующей неделе, как только выдастся свободная минута, но…
— Что бы ты ни сделала, — перебивает Ясмин, — исправь это. Исправь его. Прошу прощения за мой французский, мисс Холлоуэй, но тащи свою задницу в Лондон и исправь то, что ты сломала.
Линия обрывается.
Я стою с телефоном в руке, глядя на своё отражение в стекле. Женщина в жемчуге смотрит на меня в ответ, и я не узнаю её.
Кастиен хочет умереть? Может ли он вообще умереть, если он машина? Нет, не машина. Он нечто большее. У него есть мысли, чувства и душа, даже если он сам в это не верит. В Камере Исповеди он сказал мне, что любит меня, а я сказала «нет». Я сказала, что не люблю его в ответ.
Я сказала Ясмин правду. Я была по уши в работе, погребена под бумагами и решениями. Но я думала о Кастиене постоянно. Я хотела времени и пространства, чтобы понять, что я к нему чувствую. Безумие с наследством занимало меня от рассвета до заката, но я скучала по нему.
Каждую ночь в своём телефоне я смотрела на контакт филиала АБМ в Лондоне. Но чем дольше я смотрела, тем тяжелее становился телефон в руке, пока я неизбежно не откладывала его. Я убеждала себя, что это ради его же блага. Кастиен чист и благочестив, а я — женщина, которая развращает всё, к чему прикасается. Я убедила себя, что втягивание его в мой мир только погубит его. Я верила, что не заслуживаю его, и что безопаснее оставить его в покое.
Я распахиваю дверь и быстрым шагом возвращаюсь в приёмную, где Тара просматривает свой планшет. Она поднимает взгляд, когда я подхожу.
— Подготовь самолёт, — говорю я. — Я лечу в Лондон через час.
— Лондон? — глаза Тары округляются. — Но открытие через две недели. У нас завтра запланированы встречи с администрацией Райкерс, финальный обход с дизайнером интерьеров, и…
— Отмени всё, — говорю я. — Перенеси всё. Мне плевать, чего это будет стоить, я должна быть в Лондоне сегодня.
— Конечно, мисс Холлоуэй.
Я отворачиваюсь и подхожу к окну, глядя на раскинувшийся под моими ногами Манхэттен. У меня есть всё, чего я когда-либо хотела, прямо здесь, у моих ног. Деньги, которых хватит на поколения, статус, открывающий двери, о существовании которых я даже не подозревала, и практика, которая изменит жизни. Теперь я наследница Холлоуэев, женщина, которая заявила права на проклятое состояние и выжила там, где все её предки потерпели неудачу. Я восстанавливаю наследие, потерянное поколениями.
А его я оставила сломленным.
Мне нужно добраться до него, пока не стало слишком поздно. Что я натворила? Я ужасный человек. Я развращаю, а потом бросаю… Я думаю только о себе.
Кастиен… Как я могла? Он так невинен, чист душой. Я должна всё исправить.