Страница 22 из 65
Я поднимаюсь, но держусь на расстоянии, пока мы входим в узкий туннель. Член всё ещё твёрд, а вера в себя испарилась. Джесса достает фонарик из рюкзака и щёлкает кнопкой. Туннель уходит вниз на несколько минут, прежде чем открыться в пространство побольше, и когда Джесса направляет луч, я вижу наше следующее испытание.
Стена высотой в четыре с половиной метра во всю ширину камеры, а вся поверхность покрыта резными дисками, расположенными на разной высоте — от уровня пояса до самой вершины.
Джесса подходит ближе, изучая стену.
— Это Семейное Древо, — говорит она. — Каждый диск олицетворяет члена семьи Холлоуэй, и я должна выстроить их в верном порядке, сопоставив каждого предка с нужной позицией. Я запомнила все символы, я знаю, кто есть кто, но это не значит, что я не ошибусь. — Она бросает на меня взгляд. — Неверные комбинации активируют отравленные дротики в стенах или потолке.
— Тебе не нужно обо мне беспокоиться, — говорю я. — Я прикрою тебя.
Она кивает.
— Хорошо. Начнём.
Она убирает фонарик и подходит к двум факелам, закреплённым по бокам от головоломки, зажигая их оба, так что пламя отбрасывает дрожащие блики на диски, заставляя высеченные символы оживать в мерцающем свете. Затем она делает несколько шагов назад, чтобы осмотреть всё целиком, и начинает указывать.
— Тот. Поверни его на три щелчка влево.
Я тянусь к диску, на который она указывает — он на уровне груди, и такой тяжёлый, что человеку пришлось бы попотеть. Я хватаюсь за края и тяну. Камень скрежещет.
— Отлично. Теперь тот, что выше, на два щелчка вправо.
Я делаю. Но я не думаю о задаче, потому что она стоит так близко к стене, так близко ко мне, и я расправляю крылья, заключая её в кокон, чтобы, если полетят дротики, я принял удар на себя.
— Нижний левый. Четыре щелчка. Нет, погоди… три.
Я поворачиваю, она отступает, чтобы лучше рассмотреть. Её плечо касается моей груди меньше чем на секунду. Она, кажется, не замечает. А я — ещё как.
— Тот, на щелчок вправо. Да. Теперь большой в центре.
Диск, на который она указывает, самый огромный из всех, расположен посередине. Я вцепляюсь в него и медленно сдвигаю, наблюдая за её лицом в ожидании подтверждения.
— Вот так. Это оно.
Она наклоняется ближе, глазами прослеживая линию от диска к диску, проверяя выравнивание, пока я меняю положение, чтобы она оставалась в радиусе моих крыльев. Она делает ещё шаг назад, чтобы осмотреться, и в этот раз её бедро врезается мне в бок, и она бормочет извинение.
Жар во мне снова нарастает. Я пытаюсь подавить его, но контроль выскальзывает из рук. Возбуждение не проходит, давление под пластиной постоянно, жидкости становится всё больше.
— Мне нужно, чтобы ты поднял меня, — говорит Джесса, поворачиваясь ко мне. — Я не вижу верхние диски. Резьба слишком мелкая, а они слишком высоко.
Я не двигаюсь. Она смотрит вверх, ожидая, а потом тянет руки ко мне и хихикает.
— Давай, на ручки. Сажай меня на плечи.
Были бы у меня зубы, я бы скрежетал ими. Я чувствую, как мой член плачет по ней, и нет способа отказаться, не объясняя почему, поэтому я шагаю вперёд и кладу руки ей на талию. Она такая крошечная, что мои пальцы полностью охватывают её. Я чувствую тепло её тела сквозь рубашку, мягкость плоти под моими пальцами.
Я поднимаю её и усаживаю себе на плечи. Её бёдра сдавливают мою голову с обеих сторон, и мысли рассыпаются, а ошибки множатся быстрее, чем я успеваю их исправлять. Я молюсь, чтобы не рухнуть, хотя знаю, что структурная поломка невозможна. Страх — психологический. Эмоциональный? Джесса заставляет меня усомниться в собственной искусственности.
Джесса хихикает надо мной.
— О, это неожиданно приятно. Тепло именно там, где меньше всего ожидаешь. Но я не против.
Она елозит, устраиваясь поудобнее, и её лобок трётся о затылок. Я не знаю, понимает ли она, что делает. Я стою, как вкопанный, пока она устраивается.
Интересно… если бы я был человеком, из плоти и костей, она вела бы себя так же?
Иногда мне кажется, что она видит во мне машину и относится как к машине. Она не ошибается. Я — машина. Но также я… нечто большее?
После стольких модификаций за эти века я уже не могу четко определить, что же я такое.
Я вытягиваю крылья вверх, стальные перья раскрываются и фиксируются, образуя кокон вокруг её тела. Я оставляю зазоры между перьями, чтобы она могла видеть, и подношу её ближе к стене. Руками я сжимаю её икры, чтобы она не упала, и всё моё существование сужается до ощущений: её бёдер вокруг моей головы и её лобка, прижатого к моей стали.