Кремлевский гамбит

Глава 11

ГЛАВА 11

НАЗАД ДОРОГИ НЕ БУДЕТ

Июнь 1973 года. Бонн. Квартира политического советника Басова

Субботнее утро в семье Басовых обычно проходило тихо, но сегодня все было иначе. На новом месте не спалось не только Кацолаповым — Танюшка тоже проснулась ни свет ни заря, сгорая от нетерпения поскорее отправиться в город и показать бабушке с дедушкой свои любимые уголки. Еще она надеялась, что они пойдут в парк и там папа купит всем сосиски и картошку фри.

Альбина готовила завтрак. К привычным яйцам в мешочек и овсяной каше она добавила блинчики с вишневым джемом, молодой сыр и немецкую колбасную нарезку для мужчин.

— Милая, смотрю праздник продолжается, — Стрелец с мокрыми после душа волосами заскочил на кухню.

Все семейство было в сборе. Пахло кофе, слегка подгоревшим маслом, на котором пеклись блины, и радостью от встречи. Танечка вовсю уговаривала Мирославу Семеновну выпить с ней горячий шоколад. Жена замминистра безуспешно отнекивалась — утром она предпочитала чашку кофе и яйцо. Но отказать внучке у нее не получалось. Арсений Дмитриевич тем временем налегал на мясные деликатесы. Тоненькие ломтики сервелата, салями с вкраплениями перечных горошин и соблазнительная кровянка вместе с хрустящими маринованными огурчиками и оливками распаляли аппетит.

— Всем — доброе утро! Надеюсь, на бессонницу никто не жаловался. Мирослава Семеновна, попробуйте, пожалуйста, — Стрелец протянул теще корзинку с хлебом. — Рейнский черный хлеб — это нечто совершенно особенное, отличается от всего, что мы знаем и к чему мы привыкли.

— Костя, ну что ты такое говоришь? — ответила теща. — Разве может быть что-то вкуснее нашего «Рижского» с тмином⁈

— А вы попробуйте, Мирослава Семеновна, — не отставал от нее Стрелец. — Вам понравится. Я уверен.

Он вытащил из холодильника соленое масло.

— Только непременно с этим маслом. Лучше я ничего не пробовал.

— Совсем вы здесь онемечились, — добродушно промычал Кацолапов, дожевывая бутерброд с кровянкой. — Не пора ли на родину возвращаться?

— Папа, давай обсудим этот вопрос после завтрака, — Альбина не хотела портить утро непростым разговором.

— А что я такого сказал⁈ Что Москва ждет? — слегка подтрунивая, заметил Арсений Дмитриевич. — Так она действительно соскучилась. Представляешь, Танюша, будешь с бабушкой каждую неделю в Большой ходить… Эх, мечта!

— Правда, бабуля? — Танюшка посмотрела на Мирославу Семеновну широко распахнутыми глазами.

— Ну да, конечно! — Альбина начала заводиться. — Ты, папа, же уже и не знаешь, что придумать, чтобы пропустить премьеру… Ради такого случая готов даже нас выписать домой… Подумаешь, школа… Налаженная жизнь… Работа…

— Вижу, доченька, вы с Костей поговорили, — Кацолапов строго посмотрел на Альбину.

— Поговорили, папа! — с чувством ответила она.

— Арсений, прекрати немедленно, не при ребенке же, — Мирослава Семеновна осторожно отставила чашку с кофе и выразительно посмотрела на мужа. — Я ведь тебя просила!

Танюшка, почувствовав, как резко изменился тон взрослых, затихла и крепче прижала к себе Шапокляк. Радостная атмосфера начала сжиматься, уступая место тревожной неопределенности.

Стрелец понял, что пора вмешиваться. Он аккуратно положил салфетку на стол и поднялся со стула.

— Арсений Дмитриевич, а не допить ли нам кофе в гостиной, — ровно и спокойно произнес советник, сделав акцент на слове «гостиная». — Там как раз прохладно, да и сигаретку вашу любимую самое время выкурить.

Кацолапов окинул зятя долгим, оценивающим взглядом, удовлетворенно кивнул и поднялся из-за стола.

— А ведь верно говоришь, зятек! — радостно пробасил он. — Девочки, продолжайте здесь самостоятельно.

Он ласково похлопал внучку по плечу:

— Думаю, бабуля не откажется еще от одной порции шоколада!

Мирослава Семеновна бросила на мужа испепеляющий взгляд.

Альбина проводила мужчин тревожными, полными сомнений глазами. Стрелец легонько кивнул, давая понять, что держит ситуацию под контролем, хотя чувствовал, что ему не хватает ни аргументов, ни информации. Особенно последнего.

В гостиной мужчины устроились за круглым столом у окна. По центру, на красивой салфетке, стояла массивная кобальтово-синяя с зеленью пепельница из стекла, формой напоминавшая летающую тарелку. Альбина принесла поднос с кофе. Кацолапов подвинул к себе пепельницу.

— Ого! — только и смог сказать он. — Да она килограмма два весит, не меньше.

— Зато красиво, — ответил Стрелец.

— Да, растет благосостояние советского народа! — философски заметил замминистра. — С каждым годом растет!

— Арсений Дмитриевич, думаю, нам с вами жаловаться уж совершенно точно не выпадает, — ответил советник.

— Не выпадает, тут я с тобой спорить не стану! — согласился Кацолапов. — Хотя были времена, когда и мне приходилось сбрасывать пепел в консервную банку. Да и что такое сигареты с фильтром, далеко не все знали…

Стрелец решил, что не стоит усугублять ситуацию, и предпочел промолчать.

— Нелегко нам это все далось, — продолжал Арсений Дмитриевич, оглядывая просторную комнату, — не быстро, ценой огромных усилий, бессонных ночей и компромиссов, не о каждом из которых сегодня хочется вспоминать.

Советника насторожила откровенность тестя. Аресений Дмитриевич обычно не был склонен к рефлексии и воспоминаниям, предпочитая жить настоящим и строить планы на будущее. Он вспомнил предупреждение Альбины о том, что главную новость замминистра приберег напотом.

— У меня появилось стойкое ощущение, что я чего-то не знаю, Арсений Дмитриевич, — Стрельцу изрядно надоела эта игра в кошки-мышки.

— Некоторые горячие головы настаивают на ротации Алексея Федоровича, — признался тесть, пригубив кофе.

— Но ведь он… Благодаря ему… Были подписаны все эти без преувеличения исторические соглашения, — совершенно искренне возмутился Стрелец. — Это лучший советский посол. На данный момент.

— Костя, сними розовые очки, мы не в Театре юного зрителя. На кону большие интересы. Повлиять на ситуацию мы с тобой не в состоянии — веса не хватает, но соломку подстелить еще успеем, — Кацолапов пристально посмотрел на советника.

— Так вот к чему это предложение! — выпалил Стрелец. — Значит, Альбина была права⁈ Но какого черта⁈