Кремлевский гамбит

Кому-то другому Серафима Павловна, возможно, и отказала бы, но в советнике Басове она видела не только уникального аналитика, но и приятного во всех отношениях человека. Учитывая его профессиональный успех и редкий талант гасить возникавшие в сложном коллективе дипмиссии конфликты, дальновидная секретарша старалась выстроить доверительные отношения с дипломатом. Тот факт, что супруга советника приходилась дочерью замминистра иностранных дел, для Царевой тоже имел значение, но далеко не первостепенное. Серафима Павловна была уверена: Константина Ивановича ждет блестящее будущее.

Когда дверь приемной распахнулась и на пороге появился советник, Царева широко улыбнулась: она любила хорошо сделанную работу. А сегодня Серафима Павловна оказалась на высоте. Она достала для него такой контакт в Вашингтоне, о котором можно было только мечтать.

— Константин Иванович, вижу, вы торопитесь. Вот, — она любезно протянула Стрельцу листок из блокнота, на котором аккуратным почерком был записан длинный номер. — Это прямой телефон нашего специального представителя при… международных организациях. Его зовут Николай Ефимович. Скажете, что вы от Виктории Олеговны. Он ответит на все ваши вопросы.

— Вот так вот просто? От Виктории Олеговны? — удивился советник. — Серафима Павловна, а что это за должность такая — специальный представитель при международных организациях?

— Поверьте мне, Константин Иванович, выйти на этого человека было совсем непросто, — рассмеялась Царева. — Но не сомневайтесь, Николай Ефимович является наиболее осведомленным советским человеком в Америке.

Стрелец переваривал услышанное. Сомневаться в честности Царевой ему не приходилось, но сама постановка вопроса и отсутствие фамилии наводили на размышления. Он даже начал сомневаться в том, что имя-отчество рекомендованного Серафимой Павловной мужчины были настоящими.

— А у этого Николая Ефимовича есть фамилия? Где он служит? — Стрелец решил дожать секретаршу.

— Ах, Константин Иванович, вам этого лучше не знать, — загадочно произнесла она. — Я и сама толком не в курсе, но за Викторию Олеговну ручаюсь.

Стрелец подумал, что надо будет узнать у Кузнецова, кто такая эта Виктория Олеговна.

— Так звонить будете? — настойчиво спросила Царева.

— Конечно, буду, Серафима Павловна. Я ваш вечный должник, — высокопарно ответил Стрелец.

— Такими темпами, советник, ваше бремя имеет все шансы стать неподъемным, — с удовлетворенной улыбкой заметила она.

Царева умела и любила производить впечатление.

— Да, вот еще что, Константин Иванович, не тратьте время на исследования, кто, кем, кому, как и почему, — добавила она уже совершенно серьезно. — Просто этот влиятельный человек сегодня готов ответить на ваши вопросы.

— А завтра?

— А завтра все может измениться, — улыбнулась она.

— Тогда я пошел… — советник поднялся со стула.

— Я предлагаю вам вариант получше. Пока я выйду подышать свежим воздухом, воспользуйтесь вот этим аппаратом, — она указала на один из многочисленных телефонов на приставном столе.

Советник с благодарностью посмотрел на женщину. Когда дверь за ней закрылась, он набрал номер с листка. На том конце ответили быстро, словно ждали.

— Слушаю вас.

— Николай Ефимович, — Стрелец только сейчас посмотрел на часы: в Вашингтоне было раннее утро. — Советник Басов. Я от Виктории Олеговны.

— Константин Иванович? — уточнили на том конце провода.

— Да. Политический советник Басов. Из Бонна, — зачем-то добавил он.

— Передавайте поклон Виктории Олеговне. Так что вас интересует? — совершенно бесстрастно слегка скрипучим голосом отозвался явно немолодой человек на другом конце планеты.

— МБСВ, — коротко бросил Стрелец.

— Это фуфел, — совершенно неожиданно и совершенно недипломатично ответил таинственный Николай Ефимович.

— Простите? — удивился Стрелец.

— «Хитрый Генри»… Вы, конечно, понимаете, о ком я говорю⁈ Так вот, «хитрый Генри» крутит этим простаком Никсоном, как только может. А после того, как стало ясно, что дни последнего сочтены, этот комбинатор и вовсе потерял совесть. Американскому президенту доверчивость дорого обойдется, хотя это его проблемы, — продолжал Николай Ефимович. — По МБСВ ситуация следующая… Но вначале небольшая историческая справка: сенатор Джордж Макговерн вчистую проиграл Никсону выборы семьдесят второго года. Это было самое сокрушительное поражение. Злую шутку с ним сыграла его же антивоенная платформа. Парадоксально, но благодаря ей он выиграл праймериз в собственной партии и с треском провалил общенациональную гонку за Белый дом.

Стрелец внимательно слушал.

— Так вот, сенатор Макговерн неоднократно и каждый раз безуспешно штурмовал поправками Капитолий, добиваясь прекращения войны во Вьетнаме, урезания военного бюджета и вывода американских войск из-за рубежа, в том числе из Европы.

— Насколько я понимаю, ключевое слово здесь «безуспешно»? — уточнил Стрелец.

— Совершенно верно. Но «хитрый Генри» сделал все, чтобы как раз этого Никсон не понял, — сказал Николай Ефимович. — Он ловко манипулировал склонностью президента решать вопросы закулисно, в узком кругу, его недоверчивостью и предрасположенностью к конспирологии. Не зря ведь Никсона в молодые годы звали «сумасшедшим монахом».

— Не знал, — с сожалением произнес советник.

— В этом нет ничего такого. Просто надо долго жить в Америке, — ответил Николай Ефимович.

— И советник по национальной безопасности продолжает бессовестно эксплуатировать страхи, связанные с фантазиями Макговерна, — произнес Стрелец.

— Мне нравится ваше определение, — Николай Ефимович одобрительно кашлянул. — «Фантазии»… Именно!

Николай Ефимович сделал паузу, словно давая Стрельцу возможность самому выстроить логическую цепочку, а затем заговорил вновь:

— Именно так, Константин Иванович. Киссинджер разыгрывает собстенную партию. Он состряпал угрозу из фантазий политического оппонента. Без всяких на то оснований пугает Белый дом, что если США не перехватят инициативу в Вене и не заставят СССР пойти на асимметричное сокращение, то Конгресс, якобы зараженный пацифистскими и социалистическими идеями Макговерна, и вовсе проголосует за односторонний вывод американских войск из Европы. И тогда — прощай, НАТО, здравствуй, новый мировой порядок.

— А что на самом деле? — спросил Стрелец, крепче сжимая трубку.