Кремлевский гамбит

— А я им ответил: «Я всегда беру с собой только тех людей, которые реально могут двигать дела вперед!» — подмигнул Брежнев, сорвав шквал аплодисментов. — Так что давайте договоримся: к моему следующему визиту у нас с вами должно быть подписано совместных контрактов как минимум на три миллиарда. По рукам, джентльмены?

Дональд Кендалл, глава PepsiCo, который уже имел контракт с СССР и строил там завод, первым вскочил со своего места и начал неистово аплодировать. За ним поднялись остальные. В этом зале лед холодной войны дал трещину.

Июнь 1973 года. Бонн. Кабинет советского резидента Кузнецова

— Отличная пресса, — произнес Стрелец, бросив на стол полковника Кузнецова стопку американских газет. — Вот ведь, умеет, если захочет!

— О чем ты, — Кузнецов поднял взгляд от документов.

— Да наш-то очаровал американских бизнесменов. Те соревнуются в хвалебных комментариях.

— А толку? — скептически заметил Кузнецов. — Главный вопрос, насколько я знаю, так и остался висеть в воздухе.

— Остался, — согласился советник. — Но политика — это искусство возможного. Так, кажется, сказал первый канцлер Германской империи Отто фон Бисмарк. Советский Союз никогда не получит режим наибольшего благоприятствовали, помяни мое слово, Игорь.

— Ну ты, Костя, сегодня просто Ванга, — поморщился полковник.

— У тебя самого что-то не так? — Стрелец внимательно посмотрел на друга.

— Зуб болит, — Кузнецов страдальчески схватился за щеку.

— Так в чем же дело? Немецкая стоматология будет рада оказать услугу советскому резиденту, — рассмеялся Стрелец.

— Тебе бы только зубоскалить! — махнул рукой Игорь Прокопьевич.

— Подожди, Игорь… Ты что… боишься? — осенило советника.

— Да иди ты… к лешему, — разозлился резидент. Признаться в том, что он до смерти боится дантистов, было как-то не по-мужски.

— Ладно тебе, друг. Поверь мне, ты такой очень сильно не единственный. Я и сам всегда тяну до последнего.

— Тогда чего смеешься?

— Я не смеюсь, я тебе настроение поднимаю. Улыбка, знаешь ли, лечит.

— Ну да, «строить и жить помогает», — Кузнецову было явно не до шуток.

Зубная боль донимала полковника вторые сутки. С каждым часом надежда на то, что все как-нибудь само рассосется, испарялась.

— Давай я позвоню Альбине, она нашла здесь какую-то чудесную фрау Шульц, — предложил Стрелец. — У тетки золотые руки и ангельский характер. Наша Танюшка, представляешь, сама к доктору просится. Отправим тебя к ней.

— Костя, ну что ты мне морочишь голову? Кто это в трезвом уме и здравой памяти будет проситься к зубному⁈ — в глазах Кузнецова проскользнула мучительная тень.

— Представь себе! В любом случае, не попробуешь — не узнаешь, — легко ответил советник. — Будешь и дальше тянуть, щека распухнет, еще, чего доброго, флюс заработаешь. Тебе оно надо?

— И все-таки, — полковник решил вернуться к основной теме. — Почему ты так уверен, что они нам откажут?

— Потому что Никсона ждет импичмент, — произнося эту фразу, советник не боялся выдать себя.

Импичмент висел в воздухе. С точки зрения Стрельца, американский президент, вернее, его советник по национальной безопасности, допустил роковую для администрации Никсона ошибку, создав треугольник США — СССР — КНР.

— Понимаешь, Игорь, концепция «хитрого Генри» изначально была сомнительной.

— Что ты имеешь в виду?

— Для одних красной тряпкой стало заигрывание с Советским Союзом, для других — с Китаем. Плюс этот скандал с прослушкой. На таком фоне оппоненты президента забудут на какое-то время и про Китай, и про нашу страну, но крепко запомнят, что недовольны Никсоном. А когда скрывать его личное участие во взломе станет невозможно, против него поднимется собственная партия. И каждый следующий президент, обсуждая вопрос торговых преференций для СССР, подсознательно будет вспоминать судьбу Никсона.

— А ты не преувеличиваешь, Костя?

— Время покажет. Если хочешь, можем забиться на бутылку коньяка, — с улыбкой предложил советник. — Но суть в том, Игорь, что они смотрятся в нас как в кривое зеркало. И каждый раз убеждают себя, что они — совсем другие. Не такие, как эти «ужасные советы».

— Смешно! — фыркнул полковник, впервые улыбнувшись за весь этот проклятый день. От ироничного тона друга ему и впрямь немного полегчало — даже зуб, казалось, стал ныть чуть тише.

Стрелец поднялся с кресла, подошел к массивному дубовому столу Кузнецова и решительно протянул руку к городскому телефону.

— Ладно, шутки в сторону, — произнес он. — Я все-таки позвоню Альбине.

Кузнецов лишь вяло отмахнулся, но мешать другу не стал, силы сопротивляться здравому смыслу у него окончательно иссякли. Советник быстро набрал домашний номер. На том конце провода после второго же гудка раздался спокойный, уверенный голос жены.

— Милая, срочно нужна твоя помощь, — Стрелец ласково улыбнулся, словно она могла его видеть.

— А что конкретно мне нужно сделать? — удивилась она. С подобными просьбами муж обращался к ней не так часто.

— В общем, нужно попасть к фрау Шульц.

— Тебе болит зуб? — Стрельцу стало приятно от того, что она заволновалась.

— Нет, это…

— Костя, только не говори ей, что это мне… — прошептал Кузнецов.

— Одному хорошему человеку, — поправился он, — срочно.

— Так, а на какую фамилию этого человека записать? — не унималась Альбина.

— Ну запиши на мою.

— Костик, ты все шутишь…

— Ну вот и тебя сегодня раздражает мое чувство юмора, — то ли шутя, то ли серьезно заметил он.

— Костя, ты что не понимаешь, они заводят карточку на каждого больного. И если придет Басов, а на самом деле он не Басов, ты понимаешь, что поставишь меня в неловкое положение. Да и фрау Шульц отправит твоего конспиратора… Так что, это Кузнецов что ли? — в это мгновение в голове у Альбины все срослось.

— Да. Только никому не говори.

— И Римме Карловне?

— И Римме Карловне, — ответил советник и виновато махнул рукой.

— Ладно, сейчас сделаю, — Альбина повесила трубку.

Кузнецов набычился.

— Костя, ну я же тебя просил…

— Так ты все видел и слышал. Она сама догадалась! — рассмеялся Стрелец.

Кузнецов тяжело вздохнул, убрал ладонь от щеки и снова придвинул к себе раскрытую папку с оперативными материалами.