Страница 21 из 78
«Тогда подними клинок и вспомни то место, где вы с ним сражались».
«Логично. Это и его родной мир, и мы точно знаем, что он там побывал лично».
Я поднял меч и, слушая инструкции Хроноса, сделал размашистое движение перед собой, рисуя в воздухе крест, параллельно «вспоминая» то время, когда сражался с Безымянным.
То время пахло «силой и решимостью». Я не понимал, в чём была связь. Хронос лишь отмахивался словами, что, когда у меня откроется третий глаз, и я увижу всю картину целиком, а не её отдельный мельчайший кусочек, понимание придёт.
Честно говоря, я не очень жаждал обрести подобную мудрость, поскольку подозревал, что этот «запах времени» отражал глобальную обстановку в мире или в большей её части. Как тогда, когда шли сражения по всей империи, время пахло страхом.
От моих взмахов в пространстве осталось два золотых пореза. Несколько секунд ничего не происходило, а потом получившийся крест вспыхнул энергией, образовав проход.
Несколько секунд я помедлил, окутывая себя золотистой энергией меча, потом шагнул в портал в Навь. Впереди раскинулась неизвестность вечно изменчивого и нестабильного мира, но я твёрдо знал свою цель. Наконец я найду эту тварь, что сделал меня императорам и откручу ему голову.
Он позабыл своё имя. Точнее он его помнил, но перестал на него реагировать, если вдруг слышал. Всё его естество превратилось в воплощение голода. Сначала он поглощал еду, но это почти не помогало, и в какой-то момент он решил поохотиться на живую добычу.
Лес встретил его мёртвой тишиной, но он каким-то образом чувствовал, что за холодом и сугробами притаилась жизнь.
Несколько часов он пробирался по непролазной чаще, и когда силы почти покинули его, тело внезапно обрело взрывную энергию. Он рванул вперёд, прямо туда, где обнаружил добычу.
Ружье, что оттягивало его плечо, полетело в сторону. Сейчас, когда охота адреналином бешено помчалась по венам, он понял, что ему не нужен огнестрел.
Мир размазался, а по ушам ударил ветер от скорости, которую его тело развило.
Секунда и вот он перед сугробом, где теплилась одна большая и пяток поменьше жизней.
«Как же мне копать? Даже лопаты нет», — промелькнула мысль у него в голове. И тут же, словно прочитав его мысли, из рук вырвались чёрные щупальца, что немедленно погрузились в снег.
Он вскрикнул, попытавшись отступить и стряхнуть с рук гадов. Но тело с трудом слушалось, словно он превратился в марионетку на невидимых нитях. Или видимых…
Он с ужасом посмотрел на извивающиеся щупальца. Ему стало невыносимо страшно, из глаз потекли слезы.
— Господи, спаси, и сохрани, — дрожащим голосом прошептал он, а в голове возникло понимание.
Причём оно пришло от проклятого червя, что впитался ему в руку на рыбалке.
— Это всё часть силы, чтобы не быть съеденным, — озвучил он.
Много раз ему хотелось сдаться, чтобы тварь пожрала его, но каждый раз, когда он почти уже решался на отчаянный шаг, в голове вспыхивала чужая мысль. Тварь просто найдёт новое тело, причём скорее всего кого-то из его родственников, как наиболее близких по крови.
Тем временем из сугроба раздался испуганный писк, и щупальца вытащили из снега лисицу и несколько маленьких щенков.
Как только он увидел их вживую, рот тут же наполнился слюной. Подчиняясь его голоду, щупальца приблизили несчастных животных к его лицу, что от ужаса заверещали ещё сильнее.
— Это неправильно, — прошептал он, а живот скрутило от боли. Голоду было плевать на его мораль. Если он не поест, то сам станет пищей.
Он подтянул к себе одного из пищащих щенков и открыл уже рот, не заботясь о том, что, физически лисёнок никак не сможет протиснуться между зубов, как услышал вдали голос:
— Егорушка!