Страница 77 из 110
И тут же из-за слепого поворота, не снижая хода, вылетел левитирующий мусоровоз. Огромное металлическое тело заняло почти весь проезд. Реакция была инстинктивной. Резкий рывок руля вправо, корпус машины прошел в считанных сантиметрах от борта громадины. Раздался резкий скрежет металла — стабилизационное поле нашей машины чиркнуло по бронированному борту мусоровоза. Сноп искр осветил на мгновение переулок. Из кабины мусоровоза донеслись яростные ругательства на двух языках сразу.
Сердце ухнуло в пятки. Еще секунда — и мы бы просто сплющились о борт этой махины.
— Громковато получилось, — процедил я сквозь зубы.
— Живы. Он нас не заметил, — констатировал Баюн. — Выезжаем на параллельную улицу. Он будет проезжать перекресток через десять секунд. Снизь скорость.
Я послушно сбавил ход и аккуратно вывел машину из переулка, вливаясь в неспешный поток. Точно по расчетам, проигнорировав мигающий желтым светофор, мимо нас проплыл серый фургон. Снова у него на хвосте, но теперь на безопасной дистанции. Укол адреналина от удачно выполненного маневра приятно согрел кровь.
На следующем перекрестке какой-то торопыга на красном спортивном купе решил подрезать меня справа. Я плавно сбросил скорость и пропустил его, потому что спорить с идиотами себе дороже. В моем мире ходило негласное правило «трех Дэ». Дай Дураку Дорогу. Затем я использовал освободившееся пространство, чтобы обогнать медленно плетущийся городской автобус, набитый уставшими пассажирами.
В городском потоке главное — не нервничать и думать на два хода вперед. Как в управлении проектами, только ставки выше.
— Впереди еще один поворот, — сообщил Баюн. — Они явно не подозревают, что их кто-то отслеживает. Ведут себя расслабленно.
— Ну а что им ожидать-то? Они уверены, что все шито-крыто.
— Именно. Но нам оно и на руку. Или на лапу, в моем случае.
Мы въехали в промышленную зону, где пейзаж кардинально изменился. Яркие витрины и уютные огни жилых домов уступили место ржавым остовам цехов, разбитым заборам и пустым окнам.
Старые магические фонари отбрасывали на разбитый асфальт тусклый желтоватый свет. Многие не светили вовсе. Машина летела над усыпанной мусором дорогой.
Типичная картина для любого промышленного города. Центр более-менее благополучный, а окраины загибаются. Особенно здесь, в Каменограде, где шахты истощились, перерабатывать, соответственно, стало нечего, а новых источников не находили уже много лет.
— Здесь все мертвое, — голос Баюна звучал с презрением. — Фон почти нулевой. Их след теперь горит ярко. Даже не экранировались, дурачки.
— Или просто зажрались, — заметил я. — Тут, я так понимаю, их давно не гоняли, вольготно себя чувствуют, сволочи.
Я выключил основные ходовые огни, оставив только тусклые габаритные кристаллы. Машина бесшумно скользила в тени гигантских заводских корпусов, превратившись в еще одного призрака этой мертвой земли.
На узкой дороге между складами нас обогнал потрепанный грузовик с какими-то ящиками в кузове. Водитель явно местный, который знал дорогу и не боялся ускоряться в темноте. Скорее всего, контрабандист или просто перекупщик металлолома. Я пропустил его, не желая привлекать внимание излишней активностью.
Еще через пару поворотов дорога совсем испортилась. Асфальт был изрыт выбоинами. Левитаторы машины справлялись, но тряска чувствовалась. Хорошо хоть, что у служебного транспорта с этим получше, чем у гражданских самоходов.
Проехали мимо заброшенного магического завода — когда-то здесь производили накопители энергии для всего региона. Теперь только выбитые окна и граффити на стенах. Еще одна жертва кризиса истощения. Интересно, сколько таких предприятий по всей империи?
— Замедляются, — сообщил Баюн. — Видимо, подъезжают к месту назначения.
Действительно, фургон впереди сбавил скорость и начал осторожнее маневрировать между грудами металлолома и заброшенными контейнерами. Я тоже снизил темп, увеличив дистанцию. В такой местности легко потерять цель за поворотом, но еще проще выдать себя излишним приближением.
Справа мелькнул старый железнодорожный мост — видимо, здесь когда-то проходила ветка к заводам. Сейчас рельсы были разобраны на металлолом, остались только бетонные опоры.
— Чувствую концентрацию энергии впереди, — голос Баюна стал настороженным. — Не только те кристаллы, что в фургоне. Там что-то еще. Что-то большое.
— Склад?
— Возможно. Или мастерская. Энергетический фон неоднородный, много разных источников.
Фургон сделал еще один поворот и скрылся за бетонным забором с мотками колючей проволоки. На заборе была изъеденная временем надпись «Каменоградский металлургический комбинат», но теперь остались лишь ржавые потеки и облупившаяся краска. Большая часть букв уже осыпалась.
Классика жанра. Заброшенный завод — это идеальное место для всякой нелегальной деятельности. Охраны нет, свидетелей тоже, подъездные пути известны только местным.
— Приехали, — выдохнул я.
— Точно. Фон кристаллов концентрируется там. За тем большим ангаром. Дальше — пешком. Я останусь в машине, буду наблюдать. Если что, дам знать через ментальную связь.
Я не стал подъезжать к дыре в заборе. Свернул в параллельный, полностью темный тупик и припарковался за ржавым остовом какого-то старого грузовика, метрах в двухстах от цели, и заглушил двигатель.
Проверив заряд телефона, я убедился, что он почти полный и не отключится в самый неподходящий момент. Натянув шапку ниже, поднял воротник пальто, скрывая лицо, повернулся и коротко кивнул Баюну. Он в ответ лишь едва заметно шевельнул ухом.
— Подожди, — голос кота стал сосредоточенным. — Нужно принять меры предосторожности.
Баюн закрыл глаза, и я почувствовал, как воздух вокруг меня будто сгустился. Или даже не воздух, а сама темнота. Легкое покалывание прошло по коже, будто тысяча маленьких иголочек. Ощущение было не болезненным, но весьма отчетливым.
— Что это? — спросил я шепотом.
— Морок. Продвинутая иллюзия с вкраплениями забвения, — объяснил Баюн, не открывая глаз. — Теперь никто не сможет запомнить твое лицо, голос, фигуру. Даже если будут смотреть прямо на тебя, в памяти останется лишь размытое пятно. Эффект продлится около часа.
Я посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида. Лицо было тем же, но словно покрытое легкой дымкой. Черты расплывались, становились неопределенными.
— Полезная штука.