Страница 6 из 110
Глава 1.1
Они накатили неприятной волной и так, как этого не случалось раньше.
Но теперь я точно вспомнил — именно так и погиб Сергей Григорьевич Волконский — взрыв на производстве при проведении ревизии. Только старший Волконский успел поставить магический щит и спасти несколько людей. Формально это был несчастный случай, но из таких, про которые на самом деле все все знают. Но знать и доказать — разные вещи.
Это я тоже, оказывается, помнил. Тогда Диме Волконскому было пятнадцать лет. И это на него повлияло, вбило в мозг урок — не лезть, куда не просят, плыть по течению. Не мешать людям зарабатывать — так дольше проживешь, да и сам «заработать» сможешь.
Каким бы ушлепком не был мой местный «аватар», в проработке ему было не отказать. Был бы сам персонаж поинтереснее — я бы с утра, проснусь, записал идею да попробовал бы книжку про него наваять на досуге.
А еще я знал, что Баюн имел саркастичный характер, и потому ожидал от него шутки. Что-нибудь про «семейную традицию». Но шутки не последовало. Кот смотрел на меня без тени иронии, и в его взгляде читалось что-то похожее на.. Уважение? Нет, не ко мне. К отцу этого тела. Кем бы он ни был, этот Сергей Волконский, кот, похоже, относился к нему хорошо. Еще один штрих к картине этого странного сна.
Ну что ж. История отца Волконского могла бы стать зацепкой к детективно-мстительному сюжету сна, но вряд ли я бы успел ее до конца довести прежде чем проснусь. Так что можно было просто позависать в этой квартирке, пока утро не наступит.
Прежде всего хотелось помыться. Слишком реальным было ощущение грязи, надо было ее смыть. Но сначала — покормить Баюна.
— А ты как день провел? — спросил я у кота, направляясь в сторону ванной.
Баюн, кажется, немного удивился моему вопросу.
— Спал. Потом ел. Потом снова спал. У меня был очень насыщенный график.
— Понятно, — я усмехнулся. — Не перетрудился?
— Кто-то в этой семье должен работать за двоих, — невозмутимо ответил кот и проследовал за мной.
Я нашел на кухне его миску. Она была пуста. В шкафу обнаружился пакет с сухим кормом, и я насыпал ему щедрую порцию. Хотя умение говорить, по моему опыту, не гарантировало разумности, Баюн все-таки это качество имел, и потому переедать, думаю, не стал бы. Он посмотрел сначала на корм, потом на меня с выражением легкого презрения, но все же принялся есть. Оставив его наедине с миской, я направился в ванную.
Ванная комната была в таком же запустении, как и остальная квартира. Зеркало в пятнах, на раковине — засохшая зубная паста. Но горячая вода была, и это главное. Я разделся, брезгливо отбрасывая в угол грязную, пропахшую дымом одежду, и залез под душ.
Некоторое время я просто отмокал. Долго стоял, подставив лицо и плечи под воду, смывая с себя копоть, пот и будто бы даже саму усталость. Еще один приятный момент в целом унылого сна — ощущения были как настоящие.
Выйдя из ванной, я нашел в шкафу на удивление чистую футболку и здоровенные домашние штаны. И то, и другое мне было великовато.. А нет. В самый раз. Забыл уже про свои местные габариты.
Желудок снова напомнил о себе.
Я вернулся на кухню. Баюн уже закончил свою трапезу и теперь сидел на подоконнике, вылизывая лапу с видом чрезвычайной важности. Я открыл холодильник.
Его содержимое было предсказуемо печальным. Засохший кусок сыра, полбутылки кефира, банка с солеными огурцами. И все. Этот Волконский явно не утруждал себя готовкой. Но на нижней полке, в пластиковом контейнере, меня ждал сюрприз.
Шашлык. Уже готовый, покупной. Там же нарезанный лук и небольшой контейнер с красным соусом. Вот это уже неплохо!
Я не стал его греть. Есть хотелось, а разбираться, как тут греется еда, нет. Тем более шашлык был хорош даже в таком виде. Я ел прямо из контейнера, руками, заедая мясо острым луком и макая куски в соус. И такая нехитрая трапеза возвращала меня к жизни.
Когда с шашлыком было покончено, я почувствовал себя почти человеком. Только чаю хотелось. Нашел в шкафу чистую кружку, чайник, набрал воды.. и начал искать, как тут плита зажигается.
Ответ нашел, уже по обыкновению, в подсознании. Просто сказать «зажечь», и оно загорится. Жар же регулировался ручкой. А как же немые люди с такой техникой обращались? Косяк, подсознание, косяк, не продумало ты такой момент. Хотя чего ждать от подсознания?
Коньяк трогать не стал. Не то чтоб был непьющим, просто не хотелось. Какой в этом смысл во сне? Но шоколад и лимон выглядели заманчиво. Я отломил большой кусок темного горького шоколада, насыпал в блюдце с лимоном немного сахара.
Я сел на диван, поставив кружку с чаем и блюдце на столик. Кинул пару ломтиков лимона в сам чай. Откусил шоколад — тоже вкусно. Хороший шоколад, ничего не могу сказать.
Сидел я, значит, пил чай с лимоном и десертом, расслаблялся. И внезапно мне стало хорошо.
Тихо, спокойно, уютно. Хрен бы с ним, что без приключений, не так уж важно, что контроля за происходящим я не имею. Я сидел в чужой запущенной квартире, в чужом теле, пил чай с чужими закусками, а рядом сидел говорящий кот из сказки. И все это казалось.. Правильным. Нормальным. Я просто жил этот момент.
Скучновато, конечно. Никаких тебе полетов и драконов. Но в этой тишине и простоте было свое очарование. Может, потому подсознание и подогнало мне такой сон. Может, я просто тишины хотел, момента спокойствия перед тем, как вернуться к своей обычной жизни.
Я допил чай. Посмотрел на часы на стене. Половина одиннадцатого. Вечер.
Наверное, пора было и просыпаться или хотя бы менять сон. От затянувшегося спокойствия мне снова стало некомфортно: как бы не проспать, не забыл ли я поставить будильник, не отключился ли мой телефон. Такой вот парадокс.
Я сосредоточился.
Усилием воли пытался скомандовать себе проснуться. Открыть глаза настолько сильно и решительно, что они и в реале откроются.
Но ничего не произошло. Вокруг меня была все та же квартира, все тот же сон, и я был все таким же здоровенным, но бесполезным жиртрестом.
Ладно. Тогда время для классики.
Я ущипнул себя за руку. Сильно, до боли. Но пробуждения не последовало. Еще щипок, теперь за щеку. Потом укусил за палец. Эффект был тот же. Только боль.
Становилось не по себе. Почему я не могу проснуться? Обычно, когда во сне понимаешь, что спишь, пробуждение наступает почти сразу. Или, по крайней мере, становится возможным. А здесь я будто застрял.