Страница 36 из 72
Глава 12
— Да, конечно, — ответил я, чувствуя легкое, но вполне объяснимое недоумение. Что такого срочного могло понадобиться Ише, что она не могла сказать при всех или хотя бы подождать до утра? Впрочем, спорить не стал. Иногда женщинам нужно выговориться, а лучшего слушателя, чем мужчина, который умеет молчать, и не придумаешь.
— Идемте, — сказала Арина, и, не дожидаясь моего ответа, развернулась и пошла в сторону от общего лагеря, туда, где начинался расчищенный нами пролесок, ведущий к реке.
Я молча последовал за ней. Мы шли в тишине, нарушаемой лишь шелестом травы под ногами да стрекотом запоздалых цикад. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в глубокие фиолетовые и индиговые тона. На землю медленно опускались сумерки, окутывая поместье мягкой, бархатистой дымкой. Воздух был прохладным, пахло влажной землей и горьковатой осенней листвой.
Пролесок встретил нас густым, почти осязаемым сумраком. Здесь, под плотным пологом деревьев, было темнее, чем во дворе, и я едва различал силуэт Иши, идущей впереди. Она двигалась уверенно, не спотыкаясь, словно знала эту тропинку наизусть, хотя я был уверен, что днем она здесь не бывала. Возможно, ее знахарские инстинкты вели ее, или просто женская интуиция подсказывала дорогу.
Мы вышли на небольшую поляну, где лес расступался, открывая вид на реку, тускло поблескивающую в свете восходящей луны. Тишина здесь была почти абсолютной, лишь изредка слышался плеск воды да далекий крик ночной птицы.
Иша остановилась у самой кромки воды, спиной ко мне, глядя на темную, текучую гладь. Ее силуэт четко вырисовывался на фоне светлеющего неба — тонкий, почти хрупкий, но в нем чувствовалась какая-то внутренняя сила, напряжение, как у натянутой тетивы.
— Так о чем ты хотела поговорить? — спросил я, нарушая затянувшееся молчание. Я подошел и встал рядом, тоже глядя на реку.
Иша молчала. Ее плечи были напряжены, руки сцеплены перед собой. Я видел, как она глубоко вдыхает, словно собираясь с духом.
— Барон.. — начала она, голос ее был тихим, чуть дрожащим. Она запнулась, словно комок встал в горле, не давая выговорить слова.
В моей голове тут же всплыли слова Маргариты. Тот самый разговор, когда она, прочитав мысли Иши, сказала мне, что я ей небезразличен. А потом — тот ее порывистый, почти невесомый поцелуй в щеку, когда я вернулся из разведки с яблоком.
Я тогда списал это на переизбыток эмоций, на облегчение, на благодарность. Но сейчас, глядя на ее напряженную спину, на то, как она теребит край своего платья, я начал понимать, что все было.. сложнее.
— Да? — спросил я мягко, стараясь не спугнуть ту хрупкую решимость, которую она, видимо, так долго собирала.
Арина резко развернулась. В полумраке ее глаза казались темными, бездонными, но в их глубине я увидел отблеск лунного света и.. что-то еще. Смесь страха, надежды и отчаянной смелости. Она шагнула ко мне, сокращая расстояние, и осторожно, почти робко, взяла меня за руки.
Ее пальцы были холодными, но ладони — сухими и на удивление сильными для такой хрупкой на вид девушки. Касание было совсем не таким, как тот порыв у лазарета. Тогда — эмоции, сейчас — осознанное, обдуманное действие.
— Я знаю, что у вас с госпожой Долгоруковой.. отношения, — начала она, голос ее все еще дрожал, но в нем уже появились твердые нотки. Она смотрела мне прямо в глаза, не отводя взгляда. — Но.. вы.. вы же..
Она снова запнулась, слова застряли у нее в горле. Я видел, как тяжело ей дается это признание.
— Смелее, — я мягко сжал ее пальцы, стараясь передать ей немного своей уверенности. — Я не кусаюсь. По крайней мере, не сегодня, — добавил я с легкой усмешкой, пытаясь разрядить обстановку.
Она несколько секунд молчала, ее грудь тяжело вздымалась. Затем она глубоко вдохнула, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, и тяжело, почти со стоном, выдохнула.
— Вы мне нравитесь, барон. Очень. Давно.
Я не стал делать удивленное лицо. Не стал изображать непонимание. Это было бы нечестно по отношению к ней, да и к самому себе.
— Я знаю, — спокойно сказал я, одарив ее мягкой, понимающей улыбкой.
Арина распахнула глаза, ее ресницы испуганно взметнулись. Щеки ее мгновенно залил густой румянец, который был виден даже в тусклом свете луны. Она хотела что-то сказать, но лишь беззвучно открыла и закрыла рот, словно выброшенная на берег рыба.
— Я.. я настолько очевидная? — наконец прошептала она, голос ее был полон растерянности и смущения.
Я еще шире улыбнулся.
— Ну, как тебе сказать.. — я сделал вид, что задумался, потирая подбородок. — Твои.. скажем так, весьма красноречивые взгляды, которыми ты меня одаривала время от времени, тот самый поцелуй в щеку, который, согласись, был не просто дружеским жестом.. Да и тот случай в палатке, когда ты предлагала мне свое «успокоительное», — я чуть заметно подмигнул ей. — В целом, Арина, если сложить все это вместе, то картина вырисовывается вполне определенная. Ты очень плохо скрываешь свои чувства, — я усмехнулся.
О том, что мне рассказала Маргарита, прочитав ее мысли, я, разумеется, умолчал. Незачем было ее еще больше смущать.
Ариша снова потупилась, ее плечи поникли. Она молча смотрела на наши сцепленные руки.
— В общем, — она снова подняла на меня взгляд, и в нем уже не было прежней робости, скорее — какая-то отчаянная решимость, — я знаю, что это неправильно. Что у вас госпожа Долгорукова, она.. она знатного рода, красавица, да еще и с Даром. А я.. я просто знахарка из глуши, сирота, которую приютили хламники. У меня нет ничего, кроме моих трав да умения латать раны. Но.. — она сжала мои пальцы сильнее, — но я знаю, что у царей и королей в старые времена были.. наложницы! Я как-то об этом читала в старых книжках, которые остались от прабабки. Женщины, которые были рядом, которые дарили им тепло и утешение, не претендуя на большее..
— Ого, — искренне удивился я, — у тебя были книги? И ты умеешь читать? Это большая редкость в наше время, Арина. Ты молодец.
Она на мгновение растерялась от моего неожиданного вопроса, явно не ожидав, что я переведу разговор в такое русло.
— У прабабки.. у нее много было книг, — смущенно пробормотала она. — Она была.. она тоже была знахаркой, но.. другой. Учила меня не только травам, но и грамоте. Говорила, что знания — это сила.. Барон! — воскликнула она вдруг, вспомнив, о чем говорила. — Вы.. вы сбиваете меня с мысли!