Страница 56 из 80
Глава 18
18
Первое письмо было ни от кого другого, как от монарха. Государь интересовался как идет процесс восстановления моего нового дома, хватает ли мне рабочих рук и достаточно ли материалов для ремонта. Также он приносил свои извинения, что допустил оплошность, не отправив предварительно в Хмарское кого-нибудь, чтобы оценить состояние имения.
Алексей Петрович емко указал, что причастные к случившейся оплошности получили строгий выговор и для того, чтобы сгладить неприятное происшествие, к четвергу к поместью должен будет прибыть караван с дополнительными строительными материалами, лесами и бригадой кровельщиков, которые должны будут отремонтировать крышу.
Единственной просьбой Его Величества было обеспечить бригаде проживание и питание, которое он покроет сразу после того, как бригада вернется, а до того справиться собственными силами. И не то, чтоб поселить бригаду кровельщиков было проблемой, скорее напротив.
Вот только до второго этажа мы даже не добрались, а там, как мне казалось, дела еще хуже, чем на первом.
Ну, и напоследок, естественно, Государь интересовался как обстоят дела с разработкой плана по улучшению обустройства города, о котором мы говорили той ночью и, конечно же, какие есть успехи в процессе создания рабочего образца «пушки», как назвал ее монарх.
Интересно, откуда он достал это слово — «пушка»? И, да, хорошая идея. Можно было бы создать примитивные орудия для защиты города, но для этого придется сделать бойницы под стволы и выгнать дополнительные площадки возле стен.. хм, хорошая идея. Мне нравится.
На каждый из вопросов у меня был ответ, но, чтобы не забыть, о чем шла речь досконально, я сложил письмо обратно в конверт и отправил во внутренний карман. Переложу его в комнате потом на прикроватный столик.
А вот второе письмо было еще интереснее. Печатка, оставленная на сургуче, была мне незнакома. И тому была лишь одна причина: в этом мире я не видел ни единой печатки, кроме монарха Долгорукова.
Без единой подписи об адресате или еще каких-либо опознавательных символов.
Эта же печать изображала огромного нетопыря с распахнутыми крыльями и раскрытой пастью. Он смотрел своими глазами-бусинками прямо на адресата, словно хотел вцепиться прямо в нос.
Не давая ему такой возможности, я аккуратно поддел краем пальца конверт и вскрыл. Внутри ожидаемо лежал лист бумаги, но в глаза мне сразу бросился тот факт, что это был не просто старинный местный пергамент, а лист в клетку, исписанный с обеих сторон почерком человека, который явно любил себя.
Иначе объяснить я не мог кому еще могло прийти в голову так надменно-ровно выводить букву за буквой, словно наслаждаясь этим процессом и собственным величием.
— Нарцисс, — только и сказал я, разворачивая послание.
И кому я вдруг понадобился из высшего сословия так резко, если и знаю я только Алексея Петровича и монарха Романовичей, да и то заочно. Если бы не осада, то и не знал бы ничего о его существовании.
От листа пахло цедрой апельсина и.. чем-то слегка сладковатым, отдаленно напоминающее мне запах винограда или вина. Да, скорее второе.
И, черт возьми, я бы понял, если бы такими вещами в нашем мире кичилась женщина, то я бы даже не удивился, но судя по почерку писал однозначно мужчина. Даже несмотря на красоту его каллиграфии.
Однако мысль, что это лист в клетку прямиком из моего времени не давала мне покоя. Откуда он у отправителя? И тем более в состоянии близком к идеальному.
❦ ════ •⊰❂⊱• ════ ❦
Его Благородию
Барону Александру Кулибину.
Приветствую Вас, дорогой барон!
Вы меня не знаете и это нормально. Мир за последние несколько лет очень изменился, однако буквально не так давно моя фамилия являлась воплощением страха и звучала, как приговор. И я хотел бы сказать, что все знаю о Вас, но тогда мои слова будут ложью, а ложь я ненавижу до глубины души.
Поэтому я откровенно говорю: вы для меня загадка, Александр. Я нарочно не пишу Кулибин, поскольку однозначно уверен, что чистокровным Кулибиным вы не являетесь, поскольку ничего такого в семейном древе нет. А Андрею Михайловичу можете передать мой глубочайший поклон. В свое время он сделал правильно решение и забыл о том, чем занимался в молодости.
Моя настоятельная рекомендация, если хотите, чтобы старик до дожил без проблем до конца дней — пускай он и дальше кует свои детальки для города.
А к Вам, дорогой барон, у меня иное предложение: забудьте о том, чем вы занимаетесь. Забудьте о планах, о путешествиях и о Науке в первую очередь. Возможно, что Император пал, но его Дело будет жить, покуда жив я сам.
Я повторюсь, Александр, я ничего не знаю о Вас, но обязательно докопаюсь до истины. И чтобы не портить отношения, просто напомню:
Свобода — это рабство. Незнание — это сила. Война — это мир.
p.s. Не будите лихо, пока оно тихо.
С наилучшими пожеланиями,
Граф Виктор Цепеш
❦ ════ •⊰❂⊱• ════ ❦
Пожалуй, долгих секунд сорок я молча смотрел на письмо и на черное невнятное пятно, которое было оставлено под именем и фамилией автора послания. То, что это летучая мышь я понял не сразу. Только сопоставив фамилию и печатку на сургуче.
Глазам своим не верил, а тем более тому, что подбрасывал мне мозг. А кричал он примерно следующее: «вампир! Здесь не только магия, но и настоящий вампир!»
Что было очень сомнительно. Скорее всего этот хранитель раритета, нашедший лист бумаги в клеточку для особых случаев просто пересмотрел «Бэтмена» на старом «Панасонике» и считал себя борцом за справедливость, после того как Император отбросил копыта.
И последняя мысль не была пустой догадкой, так как некий Виктор Цепеш в письме четко указал, что его Дело будет живо, покуда он живет сам. Час от часу не легче, конечно. Мало того, что с меня монарх требует отчетности о проделанной работе, так еще и какой-то маньяк появился, который явно подглядывает за мной у поместья и теперь пытается стращать.
Но.. как? Каким образом он следит, если тут за версту нет ни единого дома или поселения, из которого можно было бы добраться и послушать, а затем уйти незамеченным по своим делам.
Если бы здесь пролегал торговый тракт, я бы тоже понял. Так нет, Хмарское — до некогда безлюдное заброшенное поместье, в котором жили только лютокрысы. Ни караванов, ни даже призраков, которые могли бы что-нибудь да разболтать.