Страница 9 из 11
Мадлен и полковник, конечно же, сидели не за одним столом и даже не за соседними, а почти в противоположных концах сада. Их разделяли куртины дельфиниумов и маков и одинокая плакучая береза, длинные ветви которой свешивались, как занавес. Однако Мадлен видела его – видела сквозь листья, чужие фигуры и ночные тени. Иногда ей даже казалось, что она разбирает его голос.
Рассадка была продумана до мелочей. Ее место оказалось между юношей с жирафьей шеей из старинной богатой филадельфийской семьи и рыжеволосым сыном нувориша, сколотившего состояние на перевозках иностранных товаров (примерно тем же занимался и ее отец). Следом за ним сидела Лита Райт, одна из ее подружек – дерзкая, энергичная и прямолинейная.
– Гарольд, – обратилась та к своему рыжему соседу, – а ведь ты кое-что забыл сделать сегодня утром.
Парнишка нервно выпрямился.
– Э-э…Да?
Лита подцепила бокал с милой улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего, и добавила:
– Ты был на спектакле вчера вечером, не так ли? И видел меня в роли королевы Гертруды?
– Конечно! Ты же знаешь, я бы никогда не пропустил твое выступление.
– Ну и как? Понравилось?
– Да! Еще бы!
– Я так и думала.
Она сделала глоток кларета и вновь улыбнулась своему собеседнику.
– Представь, каково же было мое удивление, когда среди букетов, доставленных нынче утром от самых разных очаровательных поклонников моего таланта, я не нашла ни одного от тебя, Гарольд, милый. Ни одного лепесточка!
– Я…
– Был букет от Олли. Букет от Морриса. И даже от Эрнеста и Уолтера Оуэнсов, а ведь я им почти и не нравлюсь! Валентино Луи прислал ромашки, мои любимые. – Лита заглянула бедняге прямо в глаза и припечатала: – И ничего от тебя!
– Лита, боже правый, мне так жаль… Я просто…
– Мэдди, – не слушая его оправданий, она нагнулась над столом и спросила: – Ведь это так приятно получать букеты от тех, кому нравишься, правда? И так естественно?
– Ну… – начала было Мадлен, однако Лита перебила и ее.
– Уверена, сегодня утром поклонники твоей Офелии завалили тебя цветами. Верно?
Мадлен смущенно поджала губы, но все же кивнула.
– Вот видишь, Гарольд? Не такая уж это непосильная задача. От кого был букет, Мэдди? Только, пожалуйста, не говори, что от этого тихони.
Мадлен опустила глаза и уронила прибор на тарелку. К бульону, поданному на первое, она почти не притронулась, и тартар из лосося не вызвал у нее никакого аппетита. Внутри все сжалось, словно ей перетянули корсет.
– От полковника Астора, – пробормотала она.
– От кого? – переспросила подруга, оправившись от первого изумления.
– От Джона Джейкоба Астора.
Гарольд охнул. Лита радостно захлопала в ладоши.
– Как интересно! И что это были за цветы?
– Анютины глазки.
– Идеально! – выдохнула подруга, мгновенно оценив ситуацию. – Полагаю, ты была просто в восторге.
– Я была… удивлена.
– Ну, а твоя мама? Уж она-то, по крайней мере, пришла в восторг? Как она отреагировала?
Мадлен опустила взгляд и поковыряла вилкой в тартаре.
– Даже не знаю… Подозреваю, она уже мысленно подыскивает свадебного портного.
– Хочешь сказать, что вы с полковником Астором… – вмешался в разговор филадельфийский наследник, окинув ее взглядом из-под полуопущенных ресниц. – Серьезно?
– Еще как! – с вызовом вступилась за подругу Лита. – Мэдди достойна и короля, не то что полковника.
– Только не из такой знатной семьи, – не унимался длинношеий. – Поверь мне. В любом случае, он слишком стар для нее, да и разведен к тому же.
– Возраст не помеха, – стояла на своем Лита.
– И развод нынче не редкость, – вставил Гарольд. – У меня дядя с тетей разошлись, и ничего.
– Потому что они не из Никербокеров, – отрезал филадельфиец и, прожевав кусочек маринованного лосося, добавил: – Тебе не понять…
– Что может быть непонятного в обычном снобизме, – не сдалась Лита. – Нет ничего плохого в том, что полковник Астор посылает Мэдди цветы. По мне, это очень романтично.
– А по мне, очень глупо.
Лита скептически хмыкнула.
– Вот, значит, как? Ты даже не допускаешь мысли, что можно неожиданно влюбиться и связать жизнь с тем, кто не принадлежит к твоему маленькому мирку? Никогда-никогда?
Филадельфиец пожал плечами и снова принялся за еду.
– Так не принято, – бросил он.
Мадлен откинулась на спинку стула, уронила руки на колени и втайне пожелала этому длинношеему снобу подавиться.
Все пространство вокруг нее заполнял гул светской болтовни, то спадая, то нарастая, подобно волнам, омывающим гавань. За ним слышался шелест ветра в листьях и сосновых иголках, стрекот сверчков и нежные ноты струнного трио, плывущие под сводом озаренной огнями ночи. Однако для Мадлен существовал лишь волнующий баритон того самого небожителя – слишком взрослого для нее, слишком знатного, который прислал ей букетик скромных фиолетовых цветов, проводил к столику на глазах у всего общества и умолял не сомневаться в честности его намерений.
Она прислушивалась к едва различимым звукам его голоса… И у нее перехватывало дыхание.