Страница 16 из 23
11
Тем временем Сэм и Ронан сидели в гостиной Сюзетты Самуа и уже собирались уходить. Та безуспешно выколупывала из пластиковой рамки фотографию сына в праздничном костюме на свадьбе двоюродного брата, одновременно отталкивая заинтригованного происходящим старого кота. Оскорбленный, он тяжело спрыгнул со стола, некоторое время путался под ногами у полицейских, а затем устроился на пустой тумбе для телевизора. Один из недостатков сына-наркомана: пытается продать из дома все, что только возможно.
Сэм получил на мобильник фото Франка Самуа из полицейской картотеки.
Лежащие рядом, эти два снимка – сделанный на свадьбе и другой, в помещении для задержанных, – были словно с плаката, наглядно демонстрирующего состояние «до» и «после». До наркоты, после наркоты. Чтобы приблизительно опознать на фотографиях одного и того же человека, следовало бы убрать полтора десятка килограммов, обвести глаза темным контуром, навести желтизну оставшихся зубов, добавить десять лет усталости и взгляд ежика, выхваченного из темноты светом фар внедорожника. Если не считать всего этого, на обеих фотографиях было одно и то же лицо.
– Вы можете оставить фотографию у себя, но, если вы его посадите в тюрьму, не могли бы вы зайти сюда, чтобы я дала ему чистую одежду и поцеловала его?
Ронан вздохнул. Сэм пообещал. Кот, воспользовавшись открытой дверью, улизнул, а Сюзетта сохраняла достойный вид, пока за полицейскими не закрылась дверь.
– Обязательно было так вздыхать?
– Мы имеем детей, которых заслуживаем, – ответил Ронан.
– Наверняка твоя мать говорит то же самое…
Вооружившись двумя фотографиями, они отправились на поиски дружков Франка Самуа по «работе» – ну или хоть какой-то информации. Сэм торопил Ронана, чтобы не шататься весь день по окраинам комплекса «Гагарин» в Роменвиле:
– Вот серьезно, прибавь скорости хоть немного. Нам сейчас предстоит позвонить в сотню дверей, если мы хотим все сделать правильно. Начнем с северной стороны и двинемся на юг.
– Вообразил себя индейским следопытом? И где здесь север?
– Подними глаза и поищи спутниковые тарелки на окнах – они всегда направлены на юг, так положено. Теперь, когда ты знаешь, где юг, у тебя ведь наверняка получится отыскать север?
– Я в твоем распоряжении, Покахонтас.
Напарники, которые так странно смотрелись вместе, распределили обязанности: Ронан задавал вопросы, а Сэм, напоминающий инженера-компьютерщика, делал заметки. Они сталкивались с закрытыми дверями, с семьями, которые предпочитали молчание неприятностям, со стариками, которые ничего не слышали, и молодыми, посылавшими их куда подальше. Конец операции. Типичный для Девяносто третьего департамента опрос соседей и тщетные поиски.
Сэм очень постарался припарковаться как можно дальше от «Гагарина». И все равно передние шины служебного «Ситроена С3» были проколоты, стекло разбито, а салон залит содержимым огнетушителя. То, что здесь болтаются двое полицейских, задающих слишком много вопросов, не осталось незамеченным. Четыре часа впустую, возвращаться пришлось общественным транспортом.
В уголовке Обен уже проставился для отвальной; на большом столе в конференц-зале бутылки шампанского стояли, будто кегли, приготовленные для игры. Ронан в сторонке докладывал Косту:
– У нас «С3» сдох. Его уже доставили эвакуатором в полицейский гараж.
– Авария?
– Нет, ЖК «Гагарин».
– У нас остается «Пежо-306», но он еще не на ходу. Назавтра одолжу тачку у другой группы. А ты звонишь своему приятелю в гараж и обеспечиваешь, чтобы «С3» починили в первую очередь, иначе все эти недели будешь ходить пешком.
Главный комиссар уголовной полиции Стевенен с бокалом в руке произнес похвальную речь самоотверженному флику и верному товарищу. Это ж надо: каким бы ни был флик, когда его провожают, он всегда становится самоотверженным и самым лучшим товарищем.
Старшие офицеры испарились одновременно с шампанским, уступившим место более крепким напиткам. Вечеринка продолжалась, разговоры становились все бессвязнее. В два часа ночи Сэм погрузил Ронана, как тюк с бельем, на заднее сиденье машины, Кост же доставил Матиаса прямо к крыльцу его семейного дома в пригороде. Он припарковал машину поперек и с осторожностью, свойственной всем пьяницам, пошатываясь и поддерживая друга под руку, словно выводил раненого с поля боя, пробирался вдоль нелепого садика, очень стараясь не поломать ни одного цветка. На крыльце зажегся свет, и слегка заспанная Лора Обен встретила обоих мужчин. Бросив опечаленный взгляд на свой частично уничтоженный цветник, одного из пришедших она уложила спать как есть, прямо в одежде, а другого не отпустила без чашки крепкого кофе.
В пустом доме среди картонных коробок оставались включенными только кофеварка и электронный будильник.
– У тебя не будет сахара?
– Уже упакован, но если хочешь, могу достать…
– Тогда не надо. Ты вернулась ради переезда?
– Учитывая, сколько времени ты оставляешь Матиасу, я гораздо быстрее соберусь одна.
Она зажгла сигарету и протянула Косту вторую. Он мысленно отметил, что она красива, даже когда в домашнем платье и глядит из-под волос, и его друг прав, что уходит, а еще – что сам он немного под градусом.
– Ты храбрая, – начал он.
– Может быть. Завтра утром наконец отдаем ключи от дома, так что это у меня, я считаю, последнее усилие. Осточертело все делать одной. Вот уже два года Матиас в депрессии – два года, как он отсутствует, даже когда мы вместе.
– Не беспокойся, я возвращаю его тебе.
– Виктор, мы очень хорошо к тебе относимся, клянусь, но удалить Матиаса от тебя, от Девяносто третьего департамента и от работы – лучшее, что можно с ним сделать.
Кост принялся напряженно размышлять о том, что она сказала, и с этой мыслью вернулся к себе, собираясь лечь спать. Уже некоторое время он чувствовал, что Обен все больше и больше отдаляется. От него, от остальных, от работы. Отец семейства, лишенный членов семьи, в навязанном одиночестве. Долго он бы так не продержался.
Кост ворочался с боку на бок в своей постели, потом взял одеяло и устроился на диване, чтобы убаюкать себя повторами передач на огромном экране – единственном украшении его гостиной.