Страница 12 из 17
К Миле и Диме навстречу вышла хорошенькая десятилетняя девочка с ровными толстыми косами. Кристина внимательно посмотрела сначала на Милу, а затем на Диму. Им стало некомфортно от этого взгляда. Показалось, что девочка всё про них поняла.
– Здравствуй, Кристина, – улыбнулась Мила, она страшно волновалась.
Кристина широко улыбнулась и бросилась обнимать Милу. Та опешила и, не зная, что сказать и сделать, посмотрела на Ольгу Акимовну, которая от восторга сложила руки на груди. У Милы покатилась слеза. Она обняла девочку в ответ, пытаясь пережить возникший спектр чувств в своей душе. За пятьдесят лет она ни разу не испытывала ничего подобного. Дима погладил девочку по голове, а второй рукой приобнял Милу. Он тоже растрогался.
Вернувшись домой вечером, Мила и Дима непривычно много говорили. Появление ребёнка привнесло в их серые душные будни свежий ветер. Сев за привычный семейный вечерний чай, они единодушно решили – да, Кристина – это их ребёнок. Мила заплакала от радости. Дима взял её за руку, придвинулся ближе и неловко поцеловал в губы. Мила отпрянула.
– Ты давно меня так не касался.
Дима снял очки, протёр глаза и после робкой паузы поцеловал снова. Мила ответила. Он взял её за руку и повёл в спальню. Мила шла за ним, и внутри у неё не было ни капли сопротивления. Она так увлеклась, что прошла мимо настенных часов, показывавших 22:35.
Тем временем Кира ходила вокруг Балтийского университета в надежде, что Мила явится на разговор. Когда этого не произошло, злость наполнила каждую её клетку. Прождав около часа, она ушла домой ни с чем и позвонила по дороге Ване, заявив, что Тёма погиб не просто так, и попросила о встрече, потому что это не телефонный разговор. Чувствовалось, что Кира очень волновалась, поэтому через час Ваня уже стоял на пороге её дома.
– Алиса спит?
– Я пока не забрала её от родителей. Завтра.
– Что стряслось? – Ваня снял обувь и пошёл за Кирой на кухню. Она не находила себе места, выглядела потрясённой чем-то очень серьёзным. Она рассказала ему о найденных номере телефона и фотографии с Милой.
– Ты что-нибудь знал про их роман?
Ваня задумался.
– Только пожалуйста, честно, – устало умоляла Кира. – Я понимаю, он твой друг, но…
– Нет, я просто пытаюсь вспомнить. Честно говоря, у Артёма было много подруг в университете. Но о преподавателе я никогда ничего не слышал.
– А после? Когда мы уже были вместе?
– Тем более. Мы тогда уже мало общались.
Кира печально вздохнула.
– С чего ты взяла, что именно она причастна к его смерти? Как это могло произойти, по-твоему? Она погрузилась на дно и оставила его там или как? – не понимал Ваня.
– Я не знаю! – Кира раздражалась. – Я всего лишь пытаюсь выяснить. Если бы я знала, я бы не спрашивала.
– Прости. – Ваня взял её ладонь в свою руку. – Тебе надо успокоиться. Мы что-нибудь придумаем. Если и правда выяснится, что она виновата, она обязательно за это ответит.
– Да. Но надо найти доказательства. На встречу она не явилась.
– Ты говоришь, что она, возможно, виделась с ним накануне. Где это было?
– «На нашем месте», – процитировала СМС Кира. – Это может быть где угодно.
Ваня ещё раз посмотрел на фотографию Милы и Артёма и развернул её к Кире.
– Узнаёшь это место?
Кира присмотрелась.
– Какой-то пляж?
– Приглядись вот сюда, – улыбнулся Ваня, он показывал на размытое вдалеке здание из коричневого кирпича.
– Это же… маяк.
– Да. Недалеко от нашей базы.
– Ого… – Кира задумалась, а потом ей в голову пришла идея. – Нам нужны записи с камер видеонаблюдения в ту ночь. Вдоль трассы! Если выяснится, что она туда ездила, это и будет доказательством, что они встречались.
Ваня улыбнулся:
– Я говорил, тебе надо было идти в следователи? Ты всегда была лучшей на нашем курсе.
Щёки Киры зардели. Она стеснительно опустила глаза, а подняла уже опечаленные:
– Жаль, что приходится проявлять свои таланты в таких обстоятельствах.
Ваня печально вздохнул.
– Завтра проедусь вдоль Калининградского шоссе и узнаю, где есть камеры наблюдения. Городские вряд ли удастся получить на руки, а вот с частниками попробую договориться.
– Спасибо тебе! – сказала Кира. Впервые за долгое время она почувствовала, что не одна.
Сколько бы Валя ни держала лицо на людях и сколько бы ни показывала свою стойкость, наедине с собой её поглощала невыносимая тоска. Когда Лёша уходил на работу, она быстро заканчивала с домашними делами и приходила в комнату Артёма, чтобы упиваться своим горем. Протирала полочки, перекладывала вещи с места на место – делала всё, чтобы поддерживать ощущение жизни в этой части дома и в части своей души, отведённой любимому ребёнку.
Сегодня она решила разобрать шкаф и постирать вещи, чтобы они не запылились и не отсырели. Она достала всё, что, ей показалось, требовало ухода, и в опустевшем шкафу увидела большой ящик с разным хламом. Старые зарядки, открытки, тетради. Валя сунулась разбирать их и в одной из тетрадей узнала почерк Артёма. В строках явно говорилось о его личных переживаниях. Где-то стояли даты. Валя прижала тетрадь к сердцу и замерла. Стоило ли читать дневник своего ребёнка? Ответ сложный. Стоило ли читать личный дневник погибшего сына, с которым навсегда оборвался контакт? Ответ для Вали был очевиден. Она взяла тетради с блокнотами и села на кровать. Однако то, что она там прочитала, навсегда изменило её жизнь.
10 апреля 2012 года
Я больше не могу спокойно приходить в универ. Да что там, я жить спокойно уже не могу. Я не сплю. Похудел. Как только вижу её, меня начинает трясти. Я боюсь. Но что я могу? Заявить в полицию? Чтобы надо мной посмеялись? Я как мальчик на побегушках. Она использует меня, чтобы реализовывать свои тайные желания. С мужем она этого не может. С мужем она хорошая девочка. Я бы никогда не подумал, что она на такое способна. У неё такой благостный вид. Но я всё понял про неё, когда она оставила меня после пар и закрыла кабинет. Она дьявол в женском обличье. Но самое главное – я не знаю, как выпутаться из этой позорной связи. Она угрожает, что я вылечу из универа прямо перед выпуском. Не сдам сессию. Она знает, как это важно для меня. Как долго я шёл к красному диплому. Но она наслаждается своей властью. И манипулирует. Как искусно она манипулирует! Сначала я думал, что у нас любовь. Теперь я знаю – это зависимость. Моя самая страшная зависимость. Мне надо в рехаб.
15 апреля 2012 года