Страница 77 из 83
Глава 24
Глава 24
В заседании Синода решено, что иеромонах Илиодор должен немедленно и безотлагательно подчиниться решению Синода и без промедления и всяких остановок в пути отправится прямо во Флорищеву пустынь. Неподчинение указу Синода повлечет для Илиодора новые кары, вплоть до лишения его духовного сана.
Вести
На сей раз обошлось без происшествий.
Остановка.
Причальная мачта.
Высадка согласно протоколу. И наше место где-то там, в конце. Но мы и не торопимся.
Спуск.
Поле какое-то. Снова оцепление. Военные, которых настолько много, что в глазах рябит. На нас внимания не обращают, мы и не претендуем.
Георгий Константинович остался в поместье, то ли учеными руководить, то ли военными, то ли всеми и сразу. Кто их, церковников, разберет-то. Главное, что сопровождения нам в суматохе не выделили. Евдокия Путятична тоже не понять, куда подевалась.
Ну и ладно.
Справились без сопровождения. И справляемся.
Стоим себе могучей кучкой. Ждем.
Татьяну увезли с придворными дамами. Как-то незаметно вошла она в круг избранных. Ну, надеюсь, не обидят. Интересно, что дамы не в солдатскую форму обряжены, а вполне себе в платьях, что навевает на определённые мысли. И когда я мыслями поделился, Шувалов лишь плечами пожал:
— Скорее всего багаж заранее отправили. На всякий случай.
Что сказать. Это они правильно. Это они предусмотрительно.
— У Её императорского Величества дворцовая служба налажена. И если есть подозрение, что Её императорское Величество со свитой могут оказаться в каком-то месте, то в этом месте заранее будет то, что может понадобиться, — добавил Шувалов, явно издеваясь надо мной. — Мужчины могут обойтись малым. А дамы должны блистать.
Ну да. Дамы и блистают.
А вот мы…
— Гимназисты? — офицер, выскочивший из-под земли, что та Сивка-бурка, окидывает нас взглядом, потом пересчитывает по головам. Причём дважды.
Киваем.
— За мной. Велено доставить.
Ну велено, так и пускай доставляет. Идём к экипажам. Садимся. Едем… на двух машинах. Ехать недалеко, но почему-то недолгая эта поездка выматывает едва ли не сильнее, чем всё, что до неё было. Хотя нет, это не поездка. Это просто силы человеческие не бесконечны. И вот, откат грядет, потому что, когда всё позади, то самое доя него время. Но пока держимся.
Как-то да держимся.
Призрак встряхивается и ворчит. А потом я слышу знакомое эхо.
Мишка!
— Живые, — Мишка сгребает в охапку меня и Метельку. — Знаю. Татьяну видел. Мельком. Пока будет в свите Великой княгини, потом посмотрим…
Потом…
— Вас пока временно разместят в казармах Кирасирского полка. Всех. День-два, пока оно окончательно не успокоится, а там уже по домам. В общем, даже сегодня можно было бы, но, полагаю, с вами ещё побеседовать захотят.
Будут. Не сомневаюсь. Вопрос только в том, кто и как. Очень хотелось бы верить, что вежливо.
— Еремей? — меня волновал ещё один вопрос.
Точнее человек.
— При школе. Помогал организовать защиту. Да там и остался. Приглядывает за порядком ввиду отсутствия большей части преподавателей.
— Но…
— Жив, цел и зол. Школа в стороне. Интересного тут ничего нет, так что обошлось.
Хорошо.
Очень хорошо. И дышать сразу как-то вот легче стало.
А мы идем не ко дворцу.
Снова военные.
Гвардия.
Дарники. И я чувствую движение силы, которой пропитан не только сам дворец, но и всё-то вокруг. И ощущение, что сила эта подобно пороху, что хватит и спички…
Не только у меня оно возникает, если Мишка останавливается и говорит:
— Ко дворцу не лезть, в сад тоже. Да и в целом вон… лягте, отдохните, а то зеленые все.
— На себя посмотри, — проворчал я.
— Это да… но… Сав, я серьезно. Люди на нервах, многие сутки на ногах. Тут было… сложно, — Мишка делал паузы, явно подбирая правильные слова. А те не спешили подбираться. — А когда всё такое, то… что-то кому-то примерещится и… дарники же. Так что не нарывайтесь. И целители вас ещё осмотреть хотят. Потом, как освободятся.
А кем они заняты, гадать не стоит. Ну да я не в обиде. Я вообще и без осмотра прожить могу.
— Покормят хоть? — печально поинтересовался Орлов.
— Покормят, — Мишка потер лицо. — И спать уложат. Но сказку на сон рассказывать не будут, уж извини.
— Да и хрен бы с ней, со сказкой. Лучше расскажи, что тут было.
Казармы Кирасирского полка — одинаковы двухэтажные строения из красного кирпича, вытянулись вдоль улицы.
А вот здесь как раз было тихо.
Как-то очень даже. И тихо. И безлюдно.
— Все по тревоге подняты. Даже инвалидов не оставили. Обстановка пока сложная, — пояснил Михаил. — Здесь, конечно, тихо, но…
— Что было?
— Что было… было… — он тяжко вздохнул. — Чего только тут не было. Сперва попытка взрыва на выставке. Потом пара бомб сработали на площади.
— Пострадавшие?
— Есть. И убитые. Потом пронесся слух, что немцы украли дирижабль с государем. Потом — что случилось крушение и все погибли.
Нас провели в столовую.
Ну или эту комнату превратили в столовую. Главное, местные отлично понимали, что нам нужно. Еда была простой — каша с мясом, хлеб да кисель — но стоило вдохнуть этот сытный запах, и я захлебнулся слюной.
А я голоден, оказывается. Просто-таки зверски голоден.
И когда Мишка указал на стол, то не стал отказываться, плюхнулся и подвинул к себе ближайшую миску. Чтоб… красота-то какая!
— Слухи распространялись очень быстро. Тут же вышли кликуши, предвещая конец света. Другие стали кричать, что случился прорыв прямо во дворце, и все Романовы погибли. И что город проваливается в мир кромешный, а из прорыва твари ползут, каких никто и никогда не видывал. Главное, вот про это орали громко и людишки разные, но буквально как по писанному. Следом почти сразу заговорили, что Романовы утратили благословение Господне, что род погряз в распутстве, что из-за них начались беды… кладбище вот вспомнили поднявшееся. И что это кровь народа требует отмщения.
Мишка тоже подвинул себе глубокую тарелку. Кашу наложили с горкой, наверх ещё кусок масла плюхнули. Масло таяло и пускало желтые реки поверх каши, и аромат её становился совершенно волшебным.
— Основных кликунов мы быстро повязали. Были… наработки. И инструкции четкие. Тут сработали чисто и быстро. Карп Евстратович там как?
— Жив. В целом здоров. Ногу вывихнул.