Страница 51 из 83
— А ещё Ольгерд Сигизмундович известен своей необщительностью. И характером. К нему бы не сунулись с проверками. Не стали бы мучить допросами, разговорами. С возрастом он сделался крайне сварлив. Но мой брат, да и я всегда относились к старику с… особым уважением.
И в голосе лязгнул металл.
Понимаю.
Заговор — это, в сущности, дело житейское. Заговоры случаются частенько. Бомбы. Террористы. Покушения и прочие мелочи бытия. Но вот старика трогать не следовало. Старика Романовы не простят.
— Как вы к нему подобрались? — Великий князь спрашивал очень спокойно. Но я бы этим спокойствием не обманывался. Да и Роземский не стал.
— Мы давно знакомы. Я ведь часто во дворце бывал. И помогал Ольгерду. Даже когда пришлось уйти в тень. У Ольгерда возраст. И суставы. И наши целители их лечили, но получалось плохо. Они все лечат силой и только, не понимая, что порой она во вред. К слову, надеюсь, вы не станете глупить и меня задерживать, потому что…
Он отпустил руку Государя.
И от пальцев к ладони потянулись тонкие светящиеся нити. Вот дрогнула одна.
И вторая разорвалась.
И…
Государь захрипел и засучил ногами.
— Мы все умрем, — сказал Роземский, перехватывая руку. И судороги прекратились. — Но торопиться не стоит… я шел к этому всю свою жизнь.
Понимаю.
И теперь очень тянет поделиться, чтобы те, кто ныне в его власти, выслушали и осознали, что его величие, что свою неправоту.
Но ещё хотел бы понять, к чему конкретно он шёл.
— Дары и дарники… свет, тьма и тени… другие миры, что вцепились в наш. Нам внушали, что их привязали друг к другу цепями договора, который защищает людей. Но нет… он удерживает миры от расхождения, не позволяя им существовать отдельно друг от друга.
Ага, тут у нас не просто мир перекраивать будут.
Тут замах на Вселенную.
— Ты… — Великий князь качнулся и замер.
— Присядь, Николушка… вот, рядом с мальчиком. Или не по чину?
— Да…
— Сядь, — голос старушки был тих и спокоен, но братец Государя послушно плюхнулся на задницу.
— Матушка!
— Сядь и помолчи… я хочу понять, ради чего погибнут мои дети. Я имею право?
Вот как у бабульки выходит? Стоит горделиво, на тросточку опирается. За нею Георгий Константинович виден, и надо же, сам на себя не похож. Вылупился из шкурки школьного учителя, пусть почти и директора. А в кого вылупился — не очень понятно, но явно в тварь опасную.
— Договор… дело в нём… один с горним миром, который дарует свет. Другой — с темным… Два полюса — светлый и темный обеспечивают течение энергии. Ход её… — он взял Государя за руку. — И существование дарников.
Кажется, я начал понимать.
— А с ними — и высшую несправедливость…
Вот и до сути добрались.
— Какую же? — тихо спросила Государыня.
— Какую? А разве не очевидно? — смешок, и щека Роземского дернулась. По правой стороне лица вовсе волна прошла, будто старик гримасу скорчил. — Одни рождаются с даром, а другие — нет. И не важно, сколь они умны, сколь способны… нет, их место всегда внизу!
Ну что сказать.
Всё снова свелось к ущемлённым яйцам.