Страница 33 из 83
— Они дамы! — Димка поглядел на меня с легкой укоризной. — И мероприятие это не строгой протокольности, поэтому вполне допустимо, особенно с разрешения или прямого приглашения Великой княгини.
Ага.
Ничего не понял, но ладно. Основное уловил. Им можно, нам не стоит.
— Но подходить к ним не следует, — добавил Димка на всякий случай. — Безусловно, ты, как родственник, вполне можешь обратиться к сестре, тем паче, что ты знаком со всеми дамами, но с другой стороны, это будет воспринято как попытка навязать своё общество Великой княгине.
— Шувалов.
— Что?
— У тебя голова не трещит от этой премудрости?
— Раньше трещала. А теперь ничего. Приспособился.
— А зачем некромантам вся эта… ну? Светскость?
— Именно потому, что некроманты. В свое время в столице Шуваловы столкнулись с… некоторым неприятием. Мы были не только маленьким провинциальным родом, но…
— Маленьким провинциальным родом некромантов, — я кивнул. — Кажется, понимаю.
— Вряд ли, но… да. Сперва нас приглашали из интереса. Настоящие некроманты. Потом, чтобы посмеяться над манерами и незнанием этикета, над вкусом в одежде, привычками. Насмешки бывали злыми, однако не на каждую можно было ответить.
— Ну да, — встрял Орлов, которому тоже было скучно стоять перед столом. — Отец тоже говорил, что тут, бывает, так похвалят, что лучше б обматерили, честнее оно… мы вот как-то…
— Огневиков цеплять боятся. Знают, что у вас характер сложный. И вспыхиваете в миг. Да и дуэли опять же. Нам же пришлось работать над собой.
И Димка стал итогом этой работы.
— Кстати, Герман пригласил Одоецкую на свидание.
— На кладбище или в госпиталь?
— В театр. Открыто…
— Ого.
— И она согласилась…
Дважды ого.
Нет, верю, что некроманты пронырливые. Но всякий раз, убеждаясь, удивляюсь.
— Он взял на себя труд отписать её родителям, потому что чем дальше, тем выше вероятность, что о её возвращении узнают. И теперь Татьяна находится под защитой нашего рода.
— А на фига?
Кто-то громко рассмеялся. Нервно так… гимназисты? Тоже какие-то… незнакомые. Точно незнакомые. Я вот за те недели, пока торчал на выставке, всех почти в морду лица узнавать начал. А уж участников конференции и подавно.
Эти же…
Откуда взялись? Причем наглые. Чьи-то сыночки, которых в обход протокола на конкурс протащили? Или…
— Её родители, узнав о появлении Татьяны, прибыли… — медленно и с расстановкой продолжил Шувалов.
— И? Димка, я тебя пну!
— В свете не принято пинать собеседника. Есть другие способы выразить своё ему неудовольствие.
— Потом расскажешь. Проникнусь, воспитаюсь и не буду пинаться. А вот сейчас…
— Скажем так… разговор получился не совсем таким, как Татьяна рассчитывала. Я стал невольным свидетелем…
— Орали?
— Выражались излишне эмоционально.
— Мне его тоже порой пнуть хочется, — сказал Орлов. — Когда он выделываться начинает…
— А я и пинал, — Демидов поддержал Никиту. — Только он в ответ дерется! А если человек дерется, то он ещё не совсем потерян для общества!
Георгий Константинович лишь головой покачал. Укоризненно так…
— А где Сергей? — я обернулся, вдруг поняв, что давно уже не видел нашу троицу. — И Елизар. И…
— Их проводили в другой зал, — Георгий Константинович произнёс это с улыбкой, но как-то так, что… я не поверил. — Как и других слишком юных участников… на всякий случай. Всё-таки дети. В присутствии Государя могут растеряться. Что-нибудь учинить…
Ага, а он и Евдокия Путятична остались с нами. Ладно, он нас сторожит, но ведь и она сопровождает.
Хотя…
Доверять, так Карп Евстратович сказал?
И не думать, что я самый умный? И вообще…
— Татьяне фактически выдвинули ультиматум. Предложили два пути, или монастырь, или брак с кем-то из рода… — Димкин рассеянный взгляд тоже скользил по залу.
Что видел?
Что примечал?
То же, что и я? Вот те… ладно, буду вежлив, дамы элегантного возраста, обвешенные драгоценностями, как елки игрушками. Их я при посадке не видел. Уж больно колоритные… или раньше сели? А вот Смолянки другие. Я помнил тех, внизу, которые шли наверх. Четверо девиц выделялись среди прочих не только скромностью нарядов, но и манерами. И теперь… наряды те же, но лица… другие девушки.
Причём дама, их сопровождавшая, осталась прежней.
— Причём и то, и другое требовалось быстро… ей было велено собираться домой.
— Она не захотела, — поддержал я беседу и отвернулся, чтобы не глазеть.
Что бы тут ни происходило, это… началось.
— Да. Она видела свой путь. И её дед был согласен, но поскольку Татьяна пока подчинена воле родителей, то его слово не имеет должного веса. Кроме того у Одоецких с ним разногласия по гильдейной линии.
— А уйти?
— Она ещё слишком юна…
— И как тогда?..
— Отец предложил компромиссный вариант.
Ну-ну, мне прямо интересно стало. Компромисс в исполнении Шуваловых.
— Если они так хотят выдать Татьяну замуж, то почему бы не выдать за Германа, как это изначально планировалось. Наш род в последнее время весьма неплохо себя показал.
Я думаю.
Также думаю, что Одоецкие это «показал» тоже оценили.
— Договор о помолвке будет подписан. И заверен юридически. Мы не требуем приданого или чего-то ещё, однако до свадьбы опека над Татьяной Одоецкой переходит к роду Шуваловых.
Мне было сложно не заржать.
Всё-таки весёлые они ребята, некроманты… и у Одоецкой выбор появился, в монастырь, замуж или под опеку Шуваловых, у которых такой понимающий и болезненный, как я полагаю, Герман.
Зуб даю, что полученные на кладбище раны не дают ему покоя.
Ну и требуют постоянного наблюдения у целителя.
У очень надежного целителя.
— Отец обещал Татьяне, что не будет препятствовать занятиям медициной, как и работе в госпитале или под руководством Афанасия Никитича… тем паче, что тот всегда мечтал открыть женские целительские курсы.
А тут и повод такой.
— Такие, чтобы по окончании их слушательницы получали лицензию на практику… Шуваловы всецело поддерживают эту идею, как и в целом идею больших возможностей для женщин. Вот… для света будет сделано объявление. Состоится большой приём. Пока пустят слух, что Татьяна решила вернуться из монастыря, куда убежала в поисках себя…
А нашла и решила замуж сходить.
Чего, логично.
— Думаешь, поверят? — я спросил так, для поддержания беседы.