Страница 64 из 80
Женщина за кассой несколько раз моргнула. Затем она посмотрела на меня, потом на двух девушек, потом на гору продуктов. На ее лице отразилось полное вселенское непонимание.
Я молча достал банковскую карту и расплатился. Переложив вещи в пакеты, мы закинули их в тележку и выгрузили на улице в багажник, забив его окончательно под завязку, после чего двинулись домой.
Ну, как.. домой.. кто домой, а кто, как Пабло Эскобар, в Ла Катедрале.
Мы подъехали к особняку. Солнце уже почти село, окрасив небо в багровые тона. Не говоря ни слова, мы принялись выгружать пакеты из багажника. Я брал самые тяжелые, девушки — те, что полегче. В тот момент, когда я ставил очередной пакет на ступени крыльца, в кармане зазвонил телефон.
Я поднял трубку, не глядя на экран.
— Громов.
— Привет, — голос Лизаветы, мурлыкающий и интимный, совершенно не вязался с деловым тоном, который я слышал от нее на работе.
— Привет.
— Я тут подумала.. — начала она. — Может, встретимся сегодня вечером? Я соскучилась.
— Это замечательно, Лизавета, но, боюсь, не выйдет. У меня на этот вечер уже есть планы.
В трубке на мгновение повисла тишина. Ее голос изменился, став холодным и ядовитым.
— Конечно. Возиться с этими двумя шлюхами куда интереснее, чем с любимой женщиной.
«Любимой женщиной»? Я замер с пакетом в руке. Эта фраза прозвучала настолько чужеродно, что мозг инстинктивно начал копаться в чужих воспоминаниях. Я пытался найти хоть один момент, хоть один обрывок, где старый Громов называл ее так, воспоминание, где между ними было что-то большее, чем просто секс и взаимная выгода. Ничего.
Да, Лизавета обладала чудесной, атлетичной фигурой как для «пацанки», но вот характер.. Неужели Громову нравились такие — ревнивые собственницы с замашками капризной примадонны? Судя по всему, да. Или же он просто позволял ей так думать.
— Не очень любезно о коллегах с твоей стороны, — сказал я ровным тоном, продолжая выгружать пакеты.
— Да срать я на них всех хотела, веришь? — ее голос звенел от обиды. — Я просто очень соскучилась. А ты вместо того чтобы провести время со мной, постоянно пропадаешь, морозишься, а теперь еще и шаболд каких-то привел. Шушукаешься с ними там постоянно.
— Шлюхи и шаболды — это слишком просто для меня. Я так мелко не плаваю, — я решил сменить тактику. — Что насчет завтра? Сходим в ресторан, а затем в кино, и потом..
— М-м-м, — протянула она, и ее тон тут же смягчился. — Рэстора-а-ан? Звучит интригующе.
— Тогда договорились? — уточнил я, ловя на себе взгляды Лидии и Алисы, что расставляли покупки на кухне на столе.
— А двух кошелок этих с собой хоть не приведешь?
Я сглотнул. Нужно будет что-то придумать, чтобы они тоже были рядом, но не попадались на глаза. Это будет непросто.
— Посмотрим на твое поведение, — сказал я, оставляя себе пространство для маневра. — Ладно, у меня вторая линия. Пока.
Не дожидаясь ответа, я сбросил вызов.
— Шлюхи и шаболды? — уточнила Лидия, не отрываясь от раскладывания пакетов. — Не скажу, что я о тебе была лучшего мнения, Громов, однако..
— Не надо вырывать из контекста. Я же сказал, что так мелко не плаваю.
— Мелко? А что тогда плавать глубоко в твоем понимании? — подключилась Алиса. Кажется, им обоим доставляло удовольствие меня подкалывать. Ну и ладно. Пусть лучше так, чем бесконечное плевание ядом. Отбиваться от колкостей куда проще.
— Плавать глубоко, мои дорогие, — я поставил им еще два пакета на разгрузку, — это как раз то дерьмо, в котором мы с вами увязли по самые ноздри. Глубже уже некуда. Разбирайте, я пока выгружу ваши вещи.
Я вышел из дома и направился к машине. Вечерний воздух был прохладным и свежим. Тишину нарушил рокот мощного двигателя. Из-за поворота выехал большой черный седан, последняя модель «Имперора». Точно такой же я видел в автопарке за невменяемую сумму.
Он плавно затормозил у моих ворот. Дверь открылась, и из машины вышел мужчина лет пятидесяти. Идеально сидящий строгий костюм, пышные, ухоженные усы и при этом гладко выбритое лицо. Он выглядел почти персонаж фильма, возглавляющий мафиозную семью.
Он захлопнул дверь своей машины и двинулся ко мне навстречу. Уверенно, не сбавляя шага, словно весь этот двор принадлежал ему.
— Громов, — сказал он. Голос был низким и властным. — Надо поговорить.
— Громов! — раздался с крыльца голос Лидии. — Я же сказала, не смей трогать мои вещи своими.. руками..
Ее голос оборвался на полуслове, когда она увидела, кто стоит передо мной.
Мужчина медленно повернул голову в ее сторону.
— Лидия?
— Папа⁈
Твою ж мать.
* * *
Когда они вошли в Коронерскую службу, Лидия почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Не только от воспоминаний, но и от общей атмосферы. Все казенное, строгое и при этом унылое.
Заполняя заявление о приеме на работу, Лидия старалась скрыть легкую дрожь в руках, сосредоточившись на каллиграфическом выведении букв. Ей было тревожно, но разговор в коридоре с Громовым не оставил ей выбора. Логики в словах мужчины было достаточно, чтобы Лидия с ней согласилась. Неохотно, но все же.
Как она объяснит свое постоянное присутствие рядом с ним? Никак. А слухи в их кругах распространялись быстрее чумы.
Внутри все сжималось от одной мысли о реакции отца. Их отношения, разрушенные ее выбором и его гордыней, только-только начали склеиваться после смерти Артура.
Хрупкий и выстраданный мир, построенный на неловких звонках и коротких встречах. И теперь она должна будет как-то объяснить ему, если он задаст вопрос, а он точно задаст, что работает на человека, которого винит в гибели своего жениха? Он бы не просто устроил скандал. Он бы сжег все дотла. Снова. Лидия до сих пор с содроганием вспоминала тот день на площади.
Потом была эта странная и спонтанная покупка автомобиля. Сначала она решила, что это очередная блажь Громова. Демонстрация власти. Но, наблюдая за тем, как он торгуется, она поняла, что и в этом тоже была только прагматика и ничего более.
Лидию удивляло и одновременно раздражало то, насколько Громов стал последовательным и дальновидным. Ей казалось, что он стал думать на несколько шагов вперед. И это «казалось» с каждой минутой перерастало в убежение.
Поездка в ее квартиру стала настоящим испытанием. Впустив Алису и Громова в свою уютную квартиру, Лидия чувствовала себя неловко. Ей казалось, что эти люди увидят то, что не предназначено для их глаз.
Именно поэтому Лидия быстро и методично собирала вещи, стараясь не смотреть по сторонам, не думать. Просто действовать.