Страница 86 из 92
Глава 26 Свеча горела на столе, Свеча горела
Я заглянул в кабинет функциональной диагностики, и действительно увидел там голубя. Крупный голубь сидел на аппарате для снятия кардиограммы, и невозмутимо осматривал помещение. Окно было распахнуто, а на полу валялись бумаги, ручки и тетради.
Тот ещё хаос. За мной скользнула женщина, которая. Видимо, здесь работала. Она смотрела на голубя с ненавистью, держа в руках папку для документов. Напротив неё стояла ещё одна женщина в белом халате. Думаю, врач. Она держала в руках швабру, и пыталась прогнать голубя.
— Кыш! — прошипела врач. — Кыш отсюда!
Голубь лениво повернул голову, посмотрел на неё одним глазом и остался на месте. Попытки изгнания его совершенно не впечатлили.
При дворе голуби были обычным делом. Они гнездились на карнизах дворца, и дворцовая прислуга вела с ними бесконечную войну. Однажды голубь залетел прямо в тронный зал во время приёма иностранного посла. Император даже бровью не повёл, а вот посол побледнел так, будто увидел дракона. Тот ещё случай был.
— Позвольте мне, — спокойно сказал я. — Я с ним разберусь.
Женщины с облегчением кивнули. Этот голубь явно сильно их волновал.
Я снял куртку и сложил её в руках. Голубь покосился на меня одним глазом. Главное правило при обращении с птицами, это не делать никаких резких движений. Это я усвоил ещё в детстве, когда помогал конюху ловить сбежавшего сокола одного графа.
Я медленно подошёл к аппарату. Голубь напрягся, но не взлетел. Видимо, ему здесь нравилось. Тепло, светло, и никто пока не причинил вреда.
Одним плавным движением я накрыл голубя курткой. Птица дёрнулась, но я уже аккуратно взял её через ткань, прижав крылья к телу. Он заворочился внутри.
— Тише, тише, — негромко проговорил я. — Сейчас отпущу тебя на волю, приятель.
Подошёл к окну и осторожно развернул куртку. Голубь на секунду замер, потом расправил крылья и вылетел наружу. Он сел на карниз соседнего здания и принялся чистить перья, словно ничего не произошло.
Аккуратно закрыл за ним окно и повернулся к женщинам.
— Ой, спасибо вам огромное! — выдохнула медсестра. — Мы минут двадцать его гоняли, а он только по кабинету летал и всё ронял!
— Какой вы молодец, — закивала врач. — Так ловко его поймали. Вы, наверное, с животными работаете?
— Нет, я тату-мастер, — улыбнулся я. — Просто знал, как лучше ловить голубей.
— Надо же, — медсестра явно заинтересовалась. — А я давно хотела маленькую татуировку, но боюсь. Говорят, больно очень.
— Зависит от места и от мастера, — спокойно ответил я. — Но вообще это не больно, хотя неприятные ощущения действительно могут присутствовать.
— Ладно, Оксана, хватит молодого человека расспрашивать, — строго сказала врач. — Он к нам на ЭКГ пришёл, а не на консультацию по татуировкам. Вы ведь на ЭКГ?
— Именно так, — подтвердил я и протянул ей маршрутный лист.
— Раздевайтесь до пояса и ложитесь на кушетку, — врач указала на узкую кушетку у стены.
Я снял футболку и лёг на кушетку. Медсестра Оксана тем временем достала несколько проводов с металлическими зажимами на концах и начала прикреплять их к моим запястьям и щиколоткам.
Первый раз был на подобной процедуре. Насколько я успел узнать, аппарат считывал электрические импульсы сердца.
В моём мире целители слушали сердце через деревянную трубочку, которую прикладывали к груди пациента. Или проверяли магией. Здесь же был целый аппарат для этого.
Верещагин часто говорил мне «Художник должен знать все пружины человеческого механизма. Не только мышцы и кости, но и то, что заставляет человека двигаться. Сердце, лёгкие, кровь».
Мне прикрепили датчики на грудь, и включили аппарат. Скоро из него полезла длинная бумажная лента.
— Готово, — сказала врач. — Сейчас посмотрим.
Она внимательно изучила кардиограмму, зачем-то взяв линейку в руки. Я не стал задавать лишние вопросы.
— Ритм синусовый, частота в норме, отклонений нет, — заключила она. — Сердце у вас отличное, молодой человек.
— Благодарю вас, — я сел на кушетке и потянулся за футболкой.
— Татуировки у вас красивые, — смущённо протянула Оксана. — Узоры всякие.
— Если решитесь на татуировку — приходите ко мне в мастерскую, — улыбнулся я.
Продиктовал ей адрес, она обещала подумать. Врач поставила печать в маршрутный лист и отдала его мне.
— Спасибо ещё раз за голубя, — улыбнулась она.
— Всего доброго, — я слегка поклонился и вышел из кабинета.
На сегодня поход по врачам закончен, следующий назначен на послезавтра.
* * *
Я спустился на первый этаж поликлиники, и там меня снова поймала Лена.
— На сегодня всех обошёл? — улыбнулась она.
— Да, — кивнул я. — Спасибо тебе за помощь, это было очень кстати.
— Да ладно тебе, — махнула она рукой. — Слушай, у меня перерыв небольшой. Может, кофе попить сходим? Здесь рядом кофейня есть. Если ты не торопишься, конечно.
Я посмотрел на часы. Время ещё было. ЛОР и невролог только послезавтра, анализы сданы, основные печати получены. Торопиться было некуда.
— С удовольствием, — кивнул я. — Особенно в такой приятной компании.
Лена покраснела и кивнула. Мы вышли из поликлиники и прошли до небольшого кафе с вывеской «Кофе и шоколад».
Лена заказала себе капучино и круассан. Я выбрал чёрный кофе без сахара.
— Спасибо тебе ещё раз за татуировку, — в который раз сказала Лена. — Я серьёзно, она мне очень нравится. Каждый раз, когда смотрю на неё, вспоминаю, почему выбрала эту профессию.
— Расскажи, — улыбнулся я. — Почему ты стала медсестрой?
Лена отпила капучино и задумалась.
— Мне было четырнадцать, когда бабушка попала в больницу, — сказала она. — С инсультом. Врачи говорили, что шансов мало. Но была одна медсестра, Тамара Ивановна, пожилая такая женщина. Она каждый день приходила к бабушке, делала уколы, меняла капельницы, разговаривала с ней. Даже когда бабушка не отвечала, Тамара Ивановна всё равно с ней разговаривала. Рассказывала про погоду, про свой сад, про внуков. Бабушка поправилась, врачи говорили, что это чудо. Но я знала, что это из-за неравнодушия одного человека. И я захотела быть такой же. А бабушка до сих пор жива, и с ней всё хорошо.
— Чудесная история, — заметил я.
— Да, — кивнула та. — Если честно, иногда очень тяжело бывает. Но мне нравится, не жалею, что выбрала именно этот путь.
Мы немного помолчали.
— А ты? — спросила Лена. — Почему татуировки?