Страница 3 из 92
— Сирень, — произнёс я. — На языке цветов означает первую любовь и память о близких. В некоторых традициях считается, что она соединяет живых с теми, кого уже нет. Если найти в соцветии цветок с пятью лепестками — это к счастью. Ваша бабушка, думаю, об этом знала.
Девушка молча изучала эскиз. Вышел он очень нежным, то, что надо для этой юной девушке.
— Странно, мне о вас говорили совсем другое, — вдруг заявила Катя. — Что я полная дура, что к вам записалась.
— Люди иногда бывают злыми, но не стоит на это обращать внимания, — пожал я плечами.
— Вы очень странно говорите, — она уже не первая за сегодня, кто это сказал. — Необычно, как.. в древности, что ли.
Ну не такой уж я и древний.
— Сколько я вам должна за эскиз? — добавила девушка.
— А делать татуировку вы не будете? — удивился я.
— Ну я.. только эскиз заказывала, — замялась Катя. — По качеству работы.. Я не уверена.
Да, репутация у этого Артёма в его сфере явно не самая лучшая. А между прочим репутация — это довольно важно для любого мастера.
— Давайте так, — улыбнулся я. — Вы сделаете эту татуировку у меня, и тогда эскиз будет бесплатно. Заплатите только за работу.
Девушка наморщила лоб, явно обдумывая предложение. Потом посмотрела на эскиз, и ещё раз на меня. Он ей явно понравился.
— А сколько вы возьмёте за эту работу? — спросила она.
Хороший вопрос. Я ведь понятия не имел, сколько вообще стоит сделать татуировку. Сколько денег уходит на материалы. И сколько останется чистого дохода.
— Три тысячи рублей, — назвал я первую пришедшую в голову сумму.
Сегодня весь день меня преследуют эти три тысячи, поэтому я их и назвал.
— Хорошо, — неожиданно согласилась Катя. — Я приду к вам. Давайте в следующую среду также в три часа?
Я кивнул, взял со стола кусок бумаги и записал себе это карандашом. У Артёма хоть расписание есть где-то? Пока непонятно.
— Тогда до встречи, — девушка накинула пальто и вышла за дверь.
Я посмотрел на эскиз, который остался на столе. Обычная ветка сирени, ничего особенного. Но пальцы помнили, как её рисовать. Помнили пропорции, нажим, толщину линии.
Руки художника.
Аккуратно убрал эскиз в тетрадь. Потом начал обходить мастерскую, рассматривая полки одну за другой. Флаконы с чернилами. Коробки с иглами разных размеров. Какие-то инструменты, назначение которых я пока не понимал. Книжки с рисунками татуировок.
Потом мой взгляд остановился на дальнем конце нижней полки.
Там, притиснутый к стене между коробкой с иглами и мотком бумажных полотенец, лежал небольшой продолговатый предмет.
Я взял его в руки.
Это оказался монокль. Старинный, латунный, с чуть мутноватым стеклом в тонкой оправе. Цепочка намотана вокруг корпуса несколько раз и выглядел он очень небрежно.
Я повертел его в пальцах. Латунь была тёплой. Даже неожиданно тёплой для предмета, который явно давно лежал без движения. На оправе виднелась мелкая гравировка, узор, буквы незнакомого алфавита и что-то похожее на цветочный орнамент.
Странная вещица. Здесь она совершенно точно лишняя. Не вписывается монокль в этот подвал с черепами на стенах, мусором и карандашными набросками.
Я поднёс монокль к глазу.
И мир изменился.
Там, где только что была обычная полка с флаконами, медленно разворачивался лист. Не бумажный, скорее что-то вроде пергамента, потемневшего от времени, с выжженными на нём строками. Шрифт тяжёлый, с завитками, торжественный до нелепости.
«Носитель обнаружен. Система Начертания активирована. Ранг присвоен: МАЗИЛА. Доступных схем: 1. Ожидается первое Начертание. Путь открыт».
Я медленно опустил монокль.
Тридцать лет при императорском дворе. Портрет государя, за который мне вручили орден лично.
И какая-то система, которая только что назвала меня Мазилой.