Страница 65 из 351
Глава 27
Домой меня вернул Сибилл. Швырнул, как котенка, под ноги Тимару, обругал, зло сплюнул и исчез в портале.
Тим помог мне подняться, покачал головой, глядя на рассаженный о плиты пола подбородок, прижал к нему платок, останавливая кровь.
– Где ты была все это время? И что успела натворить?.. Сибилл же чуть шею тебе не свернул.
Я, как раз таки, натворить ничего не успела. Натворил Йарра, надорвавшись. К тому моменту, когда мы вернулись из глубин его памяти, граф мало что соображал – у него начался сильный жар. Он кашлял, задыхаясь, кожа пошла яркими пятнами сыпи, а суставы на пальцах опухли. Сибилл, ругаясь, влил ему в рот холодное питье с разведенным лекарством, а меня забросил в телепорт.
– Оказывается, граф еще и сопротивлялся магу, когда тот пытался вырвать нас из этого… ну… сна, – невнятно произнесла я. Корочка на подбородке мешала говорить. – Потому и заболел.
– И чем же вы с ним занимались все это время? – наигранно весело спросил Тим.
– Ты псих, – покрутила я пальцем у виска. – Тебя послушать, так графу только и надо!.. А он, между прочим, совсем не такой! – бросилась я на защиту Йарры. – Он меня учил! Если бы не он, я бы умереть могла, понял?
Тимар оторопел.
– То есть?
– Вот так! Рох закостенел в своих традициях! Он не учитывает того, что мы с графом другие! – Идея вспыхнула яркой кометой. – Водопад, шторм – Йарра берет силу оттуда, из разрушающей стихии, и пытался научить тому же меня! Старый болван!
– За языком следи!
Мы с Тимом уставились друг на друга нос к носу. Разве что дым из ноздрей не шел.
Я опустила глаза первой и, уже тише, продолжила:
– Ты же сам видел, Рох не хочет меня учить. Он здесь только из-за обещанной платы, потому даже не пытался помочь мне найти точку покоя, требуя, чтобы я отыскала ее самостоятельно. И если бы не граф, я бы сгорела, Тимар, сгорела бы в прямом смысле. У таких, как я, сердце не выдерживает.
Тим побледнел.
– Это так опасно?
– Уже нет. – Я обошла стол, крепко обняла брата. – Теперь все будет хорошо.
Утром я смогла удивить Наставника. Сразу же после поклона я нырнула в свою пустыню, играя с песком, ловя солнечные лучи, отраженные от сланцевого столба, и позволила телу самому выполнять затверженные движения. Звенели бубенцы играющих песчанников, барханы медленно текли вслед за ветром, а я растворялась в жаре, исходящем от розового песка, и едва не мурлыкала от чувственной щекотки сухого ветра.
– Достаточно, – сказал Рох, прикоснувшись палкой к моему плечу.
Я моргнула, фокусируя зрение на старом островитянине.
– Я видеть гордыня в твои глаза. Это Раду тебя учить?
Я не сразу сообразила, что он говорит о графе. Раду… Красивое имя.
– Да, господин.
– Ты думать, он тебе помогать, спасать. Но он вредить. Ты знать, что он не доучиться? Я выгнать его из школа. Ты повторять его путь.
Рох снял пиалу с моей головы и выплеснул воду на песок. Положил чашку в карман широкого халата и слегка поклонился мне.
– Завтра начинаться настоящая учеба. Но не обольщаться – искусником ты не стать.
На этой оптимистичной ноте он ушел.
А я легко выпрямилась стройным движением – у меня впервые не затекли руки и ноги после «всадника».
Еще поглядим, что я смогу, а что нет.
Переодевшись и искупавшись, я отпросилась у Тима на конюшню, хотела навестить Ворону. Помню, еле выбила несчастные пару часов. Одолжила на кухне чищеной морковки – угостить свою кобылу, Халле и Звездочета, призывно заржавших, стоило мне войти в денник. Халле, так и не привыкший к Галии, захрумкал морковью, Звездочет, скучавший по Тимару, забил копытом в дверь стойла.
– Не обижайся, – погладила я коня по высокому лбу. – Я обязательно приведу Тима. Или сама с тобой погуляю, хочешь?
Конь фыркнул и отвернулся.
Ворона попыталась цапнуть меня зубами – запах Уголька, моей любимицы-пантеры, все еще ее раздражал.
– Порвешь воротник – будешь на корде бегать, с конюхами, поняла? – пригрозила я. Кобыла подумала, выплюнула ткань и громко заржала мне в ухо. Свинюшка такая.
Эх, как здорово было бы снова пуститься вскачь по пыльной проселочной дороге между холмами! А вместо этого – размеренная рысь по леваде. И стража, следящая за мной. Неужели они правда думают, что я дам Вороне шенкелей, мы перепрыгнем ограду и сбежим?..
Похоже, да, ибо напрягаются всякий раз, когда я приближаюсь к забору.
На самом деле, к ограде я направляла Ворону потому, что у одного из столбов стоял Алан. Стоял и тоскливо смотрел, положив на поперечную жердь подбородок.
– Привет, – остановилась я рядом с ним.
– Доброго дня, госпожа, – поклонился оруженосец.
Извиняться, глядя сверху вниз, показалось неловким, и я спешилась.
– Прости, что накричала на тебя. У меня был очень плохой день. Я понимаю, что это не оправдание, и все же извини. И спасибо за ягоды, я очень люблю землянику. – Соврать стоило хотя бы для того, чтобы увидеть, как сияют его глаза.
– Хотите, я почищу вашу лошадь? – поднырнул оруженосец под жерди.
– Не нужно, конюх… Хотя давай вместе, – неожиданно для себя самой предложила я.
Я давно не возилась со скребком и подрастеряла навыки. Алан уже справился со своей половиной и начал помогать мне, вычищая бок.
– Откуда ты? – спросила я, чтобы завязать разговор.
– Из Гадейры, – ответил мальчишка. – Есть такой городок на побережье. Родился там, там же рос при гарнизоне. Когда мне исполнилось восемь, господин Динас взял меня в оруженосцы. – Динаса я знала. Широкоплечий, с волосами, растущими мысом, он был вечно угрюм и безупречно вежлив. – Мы жили в Оваре, Мельяде, были на островах, а потом граф взял моего господина на службу. И вот я здесь, – закончил Алан, отбирая у меня губку, которой я хотела промыть глаза Вороне. – Давайте я.
– Укусит, – пыталась предостеречь я оруженосца.
– Лошади меня любят, – отвел на сторону конскую челку Алан.
– А сколько тебе лет?
– Шестнадцать, зимой исполнилось.
– Ого, – удивилась я.
– Да, я выгляжу младше, – недовольно проворчал Алан. – Но я еще вырасту!
Смешной такой.
Я уселась на охапку сена, глядя, как он обихаживает Ворону. Вредная кобыла действительно смирно стояла, пока Алан чистил ей глаза и расчесывал гриву.
– А вы совсем никогда не выходите из замка, госпожа? – наступил на больную мозоль оруженосец.
– Меня не выпускают, – поморщилась я.