Страница 39 из 351
Краем глаза я заметила какой-то странный отблеск. Покосилась на нагревшийся браслет – ничего. Отвернулась – и снова неяркое свечение, даже нет, марево, как от очага в залитой солнцем комнате.
Сначала ко мне слетел голубь. Толстый, наглый похожий на курицу сизарь загулил, усаживаясь мне на плечо.
– Хэй! Брысь, – столкнула я птицу.
Голубь спорхнул, сделал круг и снова вернулся. Зачирикали под ногами воробьи, забыв об измочаленной хлебной корке. Каркнул ворон, попытавшийся угнездиться у меня на голове.
– Кыш! Кыш отсюда!
Конюхи отвлеклись от коня, засмеялись, показывая на меня пальцем. Я размахивала руками, как ветряная мельница, а птицы все прибывали. Клесты, синицы, галки… И откуда их столько?! Придерживая шапку, я побежала к замку. Оббегать леваду было долго, и, убедившись, что жеребец пустынников роет копытом землю в другом конце огражденной территории, решила срезать. Птицы черной стаей кружились над головой, оглушая криками.
– Бегите! – заорал кто-то. – К ограде! Скорее!
Желтогрудая синица царапнула коготками лицо, когда я обернулась на крик. Оберегая глаза, я отбросила птицу и вдруг поняла, что сама лечу, сбитая сильным толчком. Охнула, когда падение вышибло воздух из легких, покатилась по земле. Перевернулась на живот, поднимаясь на четвереньки, и застыла, уткнувшись взглядом в огромные копыта. Длинная золотистая грива жеребца свешивалась почти до земли, конь тряхнул ею, раздувая ноздри. Я пыталась отползти, но он придавил копытом мою штанину. Гневно заржал, прогоняя птиц, щелкнул зубами – я аж зажмурилась – на особо наглого воробья. Обнюхал меня и толкнул мордой в плечо.
Я осторожно погладила нос. Осмелев, потрепала уши.
– Пусти, – попросила я, дергая штанину.
Конь приподнял ногу, и я вздрогнула, сообразив, что бы было, опусти он копыто чуть-чуть левее. Потом глупо хихикнула, представив двух хромоножек – меня и Тима, подпирающих друг друга, и, держась за уздечку, встала.
Жеребец был невысок, совсем не то чудовище, на котором ездил Йарра.
– Какой ты славный, – погладила я его по крупу. – И совсем мокрый, тебя растереть нужно, а то простудишься. Давай я тебя в стойло отведу?
Конь подумал, поупирался, но, когда уздечка натянулась, пошел за мной. Птицы следовали почетным эскортом, конюхи провожали нас вытаращенными глазами. Ой, что будет, когда Тимар узнает…
Конь ни в какую не хотел меня отпускать.
Я растерла его жгутом, скрученным из сена, пустынник, единственный, кто осмелился подойти ближе, чем на двадцать локтей, перебросил через дверку стойла попону.
– Его зовут Халле, госпожа, – с сильным акцентом сказал мужчина в пестром халате. – На вашем языке это значит Родник.
Я поблагодарила его кивком – конь нервничал, стоило мне от него отвлечься, смешно закрывал собой выход, лишь бы я не ушла. Освобождать меня пришла делегация во главе с перепуганным Тимаром и невозмутимым Сибиллом.
– Как ты это сделала? – спросил усыпивший коня и разогнавший птиц воздушным толчком маг.
Я неопределенно пожала плечами, мечтая побыстрее оказаться в своей комнате и втереть в обожженную браслетом руку заживляющую мазь.
– Не знаю, оно само. Я просто почувствовала, что могу его успокоить, а потом меня просто несло, остановиться я не смогла.
– Опиши свои ощущения, – приказал размашисто шагающий маг. Его сапоги оставляли четкие следы на свежевыпавшем снеге.
– Боль, жжение браслета. Потом тепло… Вот здесь, – прижала я руку к солнечному сплетению. – И радужный ореол вокруг руки.
– С Джайром ты то же самое провернула? – обернулся Сибилл.
– Нет! Я тогда сняла браслет…
– Дура, – бросил маг. – Руку дай.
Змееглазый осмотрел мои кандалы, как я в шутку называла браслет, постучал по нему ногтем.
– Тимар, я возьму ее с собой в лабораторию, хочу понять, как она обошла ограничения артефакта… Не переживай, не съем, – хмыкнул маг. – Я смотрю, ты прямо вжился в образ брата.
Сибилл долго вертел мою многострадальную руку, попеременно поливая браслет какими-то веществами.
– Это ж надо, трещина, – поразился он.
– Это плохо?
Маг проигнорировал мой вопрос. Активировал амулет связи на груди.
– Ваше сиятельство, – ого, это он с Йаррой! – девочка, подопечная Тимара…
Заметив, что я прислушиваюсь, Сибилл сделал пас свободной рукой, и уши будто залило водой. Сразу потеряв интерес к разговору, я затрясла головой, поковырялась пальцем в ухе, но стало только хуже, еще и выстрелило где-то в глубине. Больно! Надеюсь, он снимет заклятие…
Снял. Закончив доклад, маг убрал глухоту и сел в кресло. Я смотрела на него исподлобья, искренне сожалея, что не могу заставить его испытать те же «чудесные» ощущения. Лоб кольнуло, и маг хмыкнул.
– У тебя нет Дара, и ты никогда не сможешь ничего подобного, девочка. А теперь вернемся к нашей проблеме. Тренировать выбросы флера будешь на медведях. Еще раз увижу, что практикуешься на лошадях, – шкуру спущу. Хватит того, что ты коня Галии к себе привязала. Так что сама ему объяснишь, что принадлежит он ей, а не тебе. Каждое первое число месяца будешь приходить за новым браслетом. У тебя регулы начались?
– Нет, – покраснела до свекольного цвета я.
– Скажешь, когда начнутся.
– Зачем?!
– Затем, что браслет нужно будет усилить, дура.
Я у него вечно была то дурой, то идиоткой. Иногда слабоумной. Когда выросла – повысил до бестолковой.
– Свободна.
Я неуклюже поклонилась и вышла в коридор, где меня ждал издерганный Тим.
– Не ругайся, пожалуйста, – ткнулась я ему в грудь, привычно обняв за талию.
– Что Сибилл сказал?
– Приказал хм-м… приручать медведей.
– Он с ума сошел? Зачем?
– Это не он, – вздохнула я. – Это граф. Чтобы тренировать воздействие флера.
Тимар промолчал, выудил из кармана банку с лечебной мазью и стал осторожно втирать золотистое вещество в уже успевшие вздуться волдыри ожога.