Страница 183 из 351
Она спит у него на плече пушистым котенком и восторженно слушает сказки о южных городах. Она нежная и сладкая, страстная, восхитительно чувственная и до смешного смущающаяся, вспыхивающая разом и вся, до самых кончиков волос. Она прячется от него за чашкой с чиаром и осторожно, будто ненароком, гладит его шрамы.
Лира пахнет летом, тем летом, когда ему самому было семнадцать и Наставник возил его на Королевские Игры. Рох, Син и Алиса, маленький бумажный домик для гостей, садик с зарослями вербены. Чай с корочками лайма, терпкий акациевый мед. Горячий песок сквозь туфли и сменяющие друг друга противники. Лента паутинного шелка в кулаке — он живой, он трепещет на ветру! — и арена взрывается криком, приветствуя победителя. Солнце сквозь парус — прямо на веки, белый дуб корабля, Алиса, белкой прыгающая по канатам, и отрешенный Син, танцующий с лучами. Волны за бортом — прозрачно-синие, искрящиеся. Как ее глаза.
— Почему мы повернули, капитан?
— Дальше дикие воды, господин, — ответил пожилой фарлессец. И пояснил: — Там живут сирены. Заплывем — погибнем.
…Лира, Лира, Лира, брыгова ты девка!
Что же делать с тобой?..
Часовые выступали из тумана, вытягивались во фрунт при виде мрачного, как Лесная туча, Главнокомандующего, третий раз за ночь объезжающего периметр, и, на всякий случай, делали ему в спину отвращающие знаки.
Йарра вернулся на рассвете.
Глухо стукнули о настил сапоги, зашуршала одежда, плеснула вода. Хлопнула крышка сундука, где хранились свежие сорочки, запахло кофе и шипром.
— Доброе утро, Лира.
Надо же, он снова со мной разговаривает.
Я порадовалась, что лежу к Йарре спиной, и закрыла глаза. Может, уйдет?..
— Я вижу, что ты не спишь, — негромко сказал граф.
Сплю.
Кровать скрипнула, прогнулась под его весом.
— Повернись-Я с тобой разговариваю, Лира!
Я рывком села, обняла колени, не глядя на Его брыгово Сиятельство. Что на этот раз не так? Бумаги не в алфавитном порядке? Одеяло не параллельно доскам настила? Что еще ему от меня нужно?
— Последние дни я был несдержан. Подобного больше не повторится. — Помолчал и, не дождавшись ответа, протянул бархатный мешочек. — Это тебе.
Извиняясь за ночь в замке Дойера, ту, что последовала за спасением Сорела, Йарра подарил мне тяжелый золотой браслет, украшенный рубинами, — убегая, я бросила его под стол. Неделю нервотрепки граф приравнял к стоимости филигранной серебряной заколки со впаянными звездочками молочно-белых камней.
Я повертела украшение и положила его на подушку.
— Спасибо. Очень красиво.
— И все?
Я изумленно уставилась на Йарру — а чего еще он ждет? Что я с благодарностями брошусь к нему на шею? У меня аж глаз задергался от возмущения. И руки задрожали — я сцепила их, чтобы тремор был незаметен. Граф меня изводил, шпынял, хамил, грубил мне, обращался как со слабоумной идиоткой, а теперь подсунул заколку и ждет, что я запрыгаю от радости?! Понятно, я все проглочу, никуда не денусь: я же его девка, его собственность, его орудие — шпионка, отравительница, убийца! — но у меня тоже есть гордость!
Скрипнув зубами, я повторила:
— Это очень красивая вещь, господин. Я вам очень благодарна. Мне сложно описать всю глубину моей благодарности.
— Дерзишь? — усмехнулся Йарра.
— Нет, что вы. Простите, — угрюмо процедила я, безуспешно пытаясь подавить обиду и злость.
— Прощаю, — кивнул граф и вдруг подался вперед, стиснул мое лицо в ладонях, впился в губы, заставляя принять поцелуй. А я, ошалев от бесцеремонности Его Сиятельства, влепила ему оплеуху. И сама испугалась того, какой звонкой она получилась — кажется, ее слышал весь лагерь.
— Простите, господин, — залепетала я, вмиг растеряв весь запал при виде алого пятна на мужской щеке. — Я не хотела…
— Пар спустила? — ровно спросил Йарра. — Идем завтракать.
Я пряталась от графа весь день: за кружкой, за книжкой, за ширмой, за документами, за чашкой ранних араасских вишен. С удовольствием бы сбежала из шатра, но он не отпустил, указал на низкий табурет:
— Сиди здесь.
Я сидела. Большей частью молчала, на прямые вопросы отвечала коротко и почтительно. Если приказывал — подходила, зарывалась в бумаги, разыскивая нужные цифры, на шутки и прикосновения реагировала натянутой улыбкой, от которой могло бы скиснуть молоко. И чувствовала себя при этом дура дурой. Я ведь не боялась Йарру — побаивалась, да, но тоскливого ужаса, отравившего прошлое лето, уже не испытывала. Не ненавидела его — ненависть давно прошла, даже не злилась — пощечину графу я отвесила от души, действительно спустив накопившийся пар.
Я на него обижалась. Дулась, как на Тимара, как, давным-давно, на Алана. Как на Сорела, когда тот отказывался со мной танцевать.
Но это же неправильно, лярвин дол! Кто мне Йарра? Друг? Брат? Жених? Кто?! Радоваться нужно, что он извинился, что подарок принес, что пообещал больше не вести себя как скотина!.. Вместо этого я упорно от него отворачивалась, отмалчивалась, а когда граф пригласил меня на прогулку, отговорилась разболевшейся головой.
То, что я вру, Йарра понял сразу, но ничего не сказал. Поморщился, повел плечами, будто замерз, вышел. А я осталась. Пнула скамейку так, что она пролетела через весь шатер, и выругалась от боли в рассаженном пальце. Дохромала до кровати, рухнула на шкуры, обняла подушку и заревела.
Нет, в самом деле, а чего я ждала?.. Что он прыгать вокруг меня будет? Прощения просить, как Тимар? Заглядывать в глаза, как Алан? Уговаривать?
«Был несдержан, этого больше не повторится».
Да что он за чурбан такой?! Сухарь! Пенек Лесной, бесчувственный!
И я… дура. Его Сиятельство Раду Виоре, граф Йарра, Советник князя, Хранитель Востока и ближних Островов, Лорд-Адмирал, Главнокомандующий армией райанов. А я Лира. Просто Лира. Шильда, смесок, глупо понадеявшаяся, что те ночи — они не просто так…
К возвращению графа я успокоилась. Сменила мятую одежду, заплела волосы в свободную косу — как нравится Его Сиятельству. Даже щеки пощипала, чтобы не выглядеть бледной немощью. Полила на руки, подала полотенце, протянула охлажденное вино.
…у вилланов есть чудесная поговорка о сверчках и шестках. Не стоит о ней забывать.
Даже когда он так смотрит.