Страница 106 из 112
Время моего хода. Продолжая бежать, я стал большим, удерживал его взгляд и поднял руки над головой, как будто выиграл гонку. Большие ликующие руки, расслабленная шея, широкая грудь. Такой сильный. Такое я посылал в воздух, разделявший нас, молясь, чтобы это сработало.
Медведь отвел голову обратно в том направлении, в котором шел, и… пустился бежать.
ЧЕРТ ВОЗЬМИ!
Я ухмыльнулся, ощутив опьяняющий прилив неуязвимости.
Было так много первых разов. Первый день снова в спортзале, первая поездка на велосипеде, первые подтягивания. Я чувствовал себя комфортно во время бега на милю, ста подтягиваний, двухсот отжиманий, трехсот приседаний с собственным весом и заключительной мили бега в традиционной тренировке, приуроченной ко Дню памяти и известной как «Мерф». Я занимался серфингом и резвился в океане. Я бегал босиком в ливень, ощущая икроножную, заднюю большеберцовую и камбаловидную мышцы как новые шины. Толстые электрические кабели моей нервной системы несли плохие новости вниз по ноге; теперь они несут хорошие новости вверх.
«Вот именно то, к чему ты хочешь прийти, – говорит Маркус. – Тебе нужно добровольно отказаться от контроля над этими вещами. Стопы, ягодицы… они уже общаются».
«На этом этапе „лучшее“ будет важнее, чем „быстрое“, – говорит Маркус. – Полагайся на инстинкты. Пусть ощущения будут твоим водителем».
Маркус знает парня, который после невероятного количества добавок и работы с тренерами смог делать данки в баскетболе в свои шестьдесят. Это заставило его задуматься о старении. «Твое тело не хочет приземляться после такого прыжка, – говорит Маркус, – не говоря уже о том, чтобы вообще его выполнять. Чтобы стать красиво стареющим спортсменом, – говорит Маркус, – фишка в том, чтобы понять, какие аспекты подобны данкам, от которых можно просто отказаться, а какие подобны, скажем, снижению подвижности бедер, с которыми ты должен беспощадно бороться».
В конце концов, каньон Рэттлстейн расширяется, и водопад низвергается в кристально чистый бассейн. Рядом упало дерево, так что его ствол стал узким мостом и идеальной отправной точкой для прыжка в плавательную яму.
«Вот откуда я прыгал с Милой в прошлый раз, когда мы сюда приходили», – говорит Маркус. Это ее любимое занятие. Но воздух становится прохладнее, а вода холодна.
Маркус спрашивает, что я думаю.
Я думаю, мы должны прыгнуть. Он кивает. «Я сказал Миле, что правило таково: если есть вода, ты лезешь в нее. Так всегда лучше».
Мгновение спустя мы в нижнем белье начинаем забираться на бревно.
«Какой, – спрашиваю я, – порядок действий?»
Я надеюсь, он укажет, где вода глубже, или кивнет в сторону, где безопаснее.
«Кажется, – говорит Маркус, уже пройдя по бревну полпути, – довольно простой порядок действий».
Низкое солнце пронзает верхушки деревьев. В лесной тени я снимаю очки, слепну и балансирую, как на бревне, как на «скинни». Маркус указывает на место, которое выглядит самым глубоким, и говорит, что я должен прыгнуть рядом с ним. Затем он говорит: «Прыгай на мелководье!» Мы отсчитываем три, два, один и рассекаем воздух.