Мечников. Живое проклятье

Глава 17

Странно, но Доброхот не отозвался. Никодим с Михаилом напряжённо переглянулись. Олег Мечников и вовсе зажмурил глаза.

В доме повисла гробовая тишина. Даже Токс перестал шуршать, поскольку я заранее предупредил его о том, что в дом может пожаловать делегация жрецов. Скорее всего, он перебазировался в сарай, что располагался по правую руку от дома.

— Слушай, Алексей, а может, ты ошибся? — аккуратно спросил дядя. — Ты не подумай, я не хочу тебя оскорбить, но.. Злой дух? Да ещё и в виде домового? Я, конечно, слышал о таких, но как-то не могу поверить, что у меня в доме водится такое существо. Я ведь прожил здесь сколько лет, Алексей! И ни разу не видел.

— Не правы вы, Олег Сергеевич, — помотал головой Никодим. — Чувствую я чьё-то присутствие в этом доме.

— П-правда? — испугался младший жрец Михаил. — А он сильно злой? Если не сильно, может вам моя помощь и не понадобится..

— Нет уж, Миша, оставайся. Что это за жрец Грифона такой, который любой нечисти боится? — сурово произнёс Никодим. — И нет, зло здесь совсем небольшое. По крайней мере, намерения у существа, что поселилось здесь, не злые. А вот проклятье, которое лежит на нём и на этом доме.. Оно весьма недоброе. Его явно накладывал крайне неумелый, но очень озлобленный проклинатель. Думаю, что отменить его будет непросто.

— Но ты сможешь? — уточнил я.

— Разумеется! Это куда проще, чем провести обряд экзорцизма с реальным демоном или злым духом, вызванным высшим некромантом. А на моей практике бывало и такое. К слову, если помните, Алексей Александрович, на моей груди и спине вы видели много шрамов. Я тогда был нем и не мог объяснить вам, откуда они взялись. Так вот — именно от контакта с демоном.

— Да-да! — принялся кивать младший жрец. — Никодим не врёт, я сам видел, как на него напала эта дрянь!

— Ничего ты не видел, не вводи людей в заблуждение, — вздохнул Никодим. — Ты убежал сразу же, как только увидел демона воочию.

— Никодим, — громко сказал я, прервав тем самым перепалку двух жрецов. — Куда важнее — ты помнишь, что я просил сделать с домовым? Доброхота нужно освободить. Хотя, — я намеренно повысил голос. — Если Доброхот сейчас же не выйдет из своего чёртового убежища, я попрошу знакомого пироманта, чтобы тот сжёг этот дом вместе со всеми его дьявольскими обитателями!

— Да что б вас, уроды! — послышалось из дальнего угла. — Да они меня даже не слышат, Мечников! Такие же проходимцы, как и все те, кто ранее пытался снять проклятье!

— Вообще-то, я тебя прекрасно вижу, домовой, — произнёс Никодим, взглянув Доброхоту прямо в глаза. — И я бы на твоём месте разговаривал поласковее. Ты должен благодарить Алексея Александровича за то, что он уговорил меня не убивать тебя вместе с проклятьем. Хотя тогда мне было бы намного проще. Отделить тебя от чар, что наложены на этот дом — вот настоящая задача!

— И вправду.. — вздрогнул Олег. — Какая-то, простите за выражение, хреновина, вылезла из щели.. А ведь я говорил Кате, что там водятся крысы! А она мне не верила!

— Хреновина — это ты и твоя нога, Олег Мечников, — хохотнул Доброхот и уселся в кресло напротив жрецов. — Ладно, дерзайте. Я готов!

Похоже, домового не видел только Михаил. Младший жрец смотрел мимо, так и не поняв, где на самом деле находится олицетворение проклятья.

— Давайте так, любезные, — произнёс Никодим. — Я обойду весь дом, начерчу знаки, а вы пока подождите внизу. Миша, ты тоже ступай за мной. Будешь запоминать священные руны.

Жрецы ушли на второй этаж, я повернулся к дяде и обнаружил, что тот до сих пор смотрит на домового с открытым ртом.

— Дядь, ты чего? — обеспокоенно спросил я.

— Я думал, что мне мерещилось, — произнёс он. — Я помню, что после того, как в доме случались поломки, мне казалось, будто я видел чей-то силуэт, который чинит щели то здесь, то там.. Но я думал, что это галлюцинации из-за того, что я ещё не отошёл от своих зелий!

— Это был он, — кивнул я. — И ломал, и чинил всё Доброхот. Его проклятье заставляет этим заниматься.

— Да хрен там! — гоготнул домовой. — Я и просто так чинил, когда Катюша слишком много плакала из-за поломок. Единственное светлое личико было в этом доме — и то переселили куда-то!

— Господа! — медленно спускаясь со второго этажа, крикнул нам Никодим. — У нас проблемы. Печати я расставил, однако проклятье оказалось сильнее, чем я думал. Сейчас оно начнёт сопротивляться. Однако покидать дом никому из нас нельзя. И хозяева дома, и жрецы должны продержаться следующие полчаса, пока все печати не придут в действие и не сотрут эту дрянь отсюда раз и навсегда.

Никодим едва успел закончить фразу, и на него обрушились доски, которые служили периллами на втором этаже. Благо старшего жреца вовремя успел прикрыть Михаил. Доской его приложило крепко — прямо по голове. Правда, отбивать там особо нечего. Ученик Никодима, как я уже понял, умом особо не отличался.

— А вот и то, о чём я говорил! Началось! — воскликнул старший жрец.

Я взмахнул рукой и залечил повреждённые ткани на макушке у Михаила. Ещё не хватало, чтобы он вышел отсюда с сотрясением.

Весь дом начал ходить ходуном. Доброхот схватился за грудь и громко взвыл.

— Да что ж вы со мной делаете⁈ — пропыхтел домовой. — Что, Мечников, обещания для тебя — пустой звук? Умру же сейчас.. Подыхаю!

— Никодим! — прокричал я. — Что происходит? Я ведь просил — отделить Доброхота, дать ему свободу!

— Я именно так знаки и начертил, — произнёс жрец. — Он не должен испытывать никаких мучений. Странно, что проклятье устроило такую отдачу. Клянусь, Алексей Александрович, я впервые с таким сталкиваюсь!

Рядом со мной рухнула книжная полка. Около дяди слетела с петель дверь. Полы трещали, потолок в нескольких местах просел. И в таких условиях мы должны продержаться тридцать минут? Как бы нас этот дом напоследок не похоронил!

Я прополз между падающими досками к домовому, который уже сполз с кресла и рухнул на пол, обхватив маленькими ручонками свою грудную клетку. Хоть нас с ним ничего и не связывало, мне хотелось помочь ему. И плевать на алхимический справочник Парацельса! Я просто не могу позволить ему умереть после того, как пообещал сделать обратное!

— Доброхот, что чувствуешь? — спросил я. — Опиши подробнее, постарайся.

— Дышать не могу, Мечников.. — пыхтел домовой. — Чувство.. Будто сейчас грудь разорвёт. Рука левая отнялась, кость горит вон та.. Которая за рукой.. Сука, да как её звать-то⁈

— Лопатка? — уточнил я.

— Да, она самая, — кивнул он и вновь сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с болью.