Страница 26 из 68
Она ответила -и осторожность оборвалась. Эдвард притянул ее к себе. Его ладонь легла на талию, вторая запуталась в волосах у затылка. Поцелуй стал глубже, жарче; Элизабет потеряла мысль, ради которой пришла в библиотеку, потеряла счет дыханию и, кажется, вообще забыла, что умеет спорить. Она вцепилась пальцами в его плечи, почувствовала под тонкой рубашкой твердое напряжение мышц и то, как он вздрогнул от ее прикосновения.
Это потрясло ее сильнее всего. Эдвард Бомонт, который всегда казался сделанным из воли, порядка и темного сукна, дрожал из-за нее.
Она придвинулась ближе сама. У него вырвался глухой стон, и рука на ее талии сжалась крепче. Губы скользнули к уголку рта, к щеке, на короткое мгновение к тому самому месту под ухом, где он заметил родинку на балу.
Элизабет ахнула; Эдвард замер, и этого хватило, чтобы разум вернулся обоим. Он отстранился всего на несколько дюймов. Дышали они одинаково тяжело. Его лоб коснулся ее лба.
-Черт.
Элизабет закрыла глаза, пытаясь собрать остатки достоинства.
-Очень романтично.
Он коротко и беспомощно рассмеялся.
-Я не планировал.
-Какое потрясение. Что-то произошло без вашего плана.
-Элизабет.
Он произнес ее имя иначе -низко, хрипловато, и желание снова ударило в нее с такой силой, что пришлось сделать шаг назад.
-Это больше не повторится.
Эдвард посмотрел на ее припухшие губы, затем в глаза.
-Конечно.
Ни один не поверил другому. Она схватила первую попавшуюся книгу и уже дошла до двери, когда он сказал:
-Элизабет.
Она остановилась, но не обернулась.
-Я не собираюсь делать вид, что мне жаль.
Хуже всего было то, что ей тоже не было жаль.
У себя в комнате Элизабет обнаружила, что принесла справочник по овцеводству. Несколько секунд смотрела на обложку, а потом рассмеялась тихо и нервно, без звука. Смех быстро оборвался.
Она прижала пальцы к губам. Там все еще жило ощущение его рта.
Она поцеловала мужчину, который намеревался ухаживать за ее кузиной. Более того -на короткие минуты забыла об этом совершенно.
Стыд был настоящим. Но рядом с ним, куда страшнее, жила радость. Простая, безумная радость женщины, которую поцеловали так, будто мужчина долго запрещал себе этого хотеть.
Элизабет легла, натянула одеяло до подбородка и поняла, что заснуть не сможет.
В библиотеке Эдвард оставался у камина. На ковре стояла забытая свеча. На столе лежала книга, которую он снял из ее рук. В воздухе еще держался едва уловимый лимонный запах. Комната ничем не изменилась -и почему-то стала пустой.
Он провел ладонью по лицу, потом коснулся большим пальцем нижней губы. Жест был нелепым и по-мальчишески неосторожным; Николас высмеивал бы его до Рождества.
Эдварду было все равно. Он помнил, как Элизабет сама придвинулась ближе. Помнил ее короткий вдох у своего уха. Помнил, как легко мог бы не остановиться.
Эдвард мог назвать поцелуй слабостью, ночью, раздражением -чем угодно, лишь бы не называть своим желанием.
Но ни одно оправдание ему не нравилось.
Он хотел снова -и давно уже его собственное желание не выходило так полностью из-под власти долга, расчета и плана.
На столе лежало письмо леди Фенвик с вопросом о его намерениях относительно Джорджианы. Вчера ответ казался очевидным.
Теперь Эдвард взял лист и долго смотрел на пустое место для подписи.
Он не подписал. Давно уже он не чувствовал себя настолько беспомощным перед собственным решением.