Страница 17 из 68
-С Томасом? С детства. Его имение было в шести милях от нашего, -ответила Элизабет.
-Он часто приезжал?
-Раньше. Потом служил за границей.
-И никогда не женился.
Элизабет повернулась к нему.
-Вы теперь собираете сведения обо всех мужчинах, с которыми я разговариваю?
-Нет.
-Только на Томаса?
Эдвард взял поводья у конюха.
-Его биография общеизвестна.
-Разумеется.
В ее голосе было столько невинности, что он посмотрел подозрительно.
-Вы находите это забавным, -заметил Эдвард.
-Немного, -призналась Элизабет.
-Почему?
-Потому что еще неделю назад вы едва замечали мое существование.
-Я помнил окна.
-Как трогательно.
Эдвард помог ей снять перчатку, зацепившуюся за застежку поводьев. Его пальцы коснулись ее запястья.
-Я заметил вас в первый день.
Слова прозвучали непривычно прямо. Элизабет перестала улыбаться.
-Правда?
-Вы оскорбили мой дом через тридцать секунд после знакомства. Это трудно забыть.
-Вот теперь звучит привычно.
Он отпустил перчатку, но несколько мгновений оба стояли ближе, чем требовалось.
Доминик крикнул из конюшни, что Николас снова взял его седло без спроса.
Момент рассыпался. Элизабет ушла в дом, а Эдвард понял неприятную вещь: Кинкейд был не просто удобным объектом ревности. Он был мужчиной, который знал Элизабет еще до того, как она научилась быть осторожной в чужих домах.
Эдвард этого прошлого не имел. И хотел знать о нем больше, чем имел право.
Вечером Розалинда нашла Элизабет в гардеробной, где служанка раскладывала шляпки.
-Вы сегодня спорили меньше, -заметила Розалинда.
-С кем? -спросила Элизабет.
-С Эдвардом.
-Я едва с ним разговаривала.
-Именно. Он от этого был еще хуже.
Элизабет сняла перчатки.
-Ваш брат считает брак деловой сделкой и людей -пунктами в договоре.
-Это он так говорит.
-А что делает?
Розалинда присела на край кушетки.
-Помнит дни рождения детей арендаторов. Оплачивает врачей и делает вид, что это часть хозяйственных расходов. Когда мне было десять и я разбила колено, всю ночь сидел у двери, потому что я не позволяла ему войти. Утром сказал, что просто работал в коридоре.
Элизабет невольно улыбнулась.
-Это не доказывает, что он умеет любить женщину.
-Нет. Но доказывает, что он умеет любить.
Элизабет повесила перчатки на спинку стула.
-Если это сватовство, для вас оно необычно тонкое.
-Я совершенствуюсь.
Розалинда вышла прежде, чем Элизабет успела бросить в нее шляпкой.
Она осталась перед зеркалом одна. Отражение выглядело непривычно задумчивым. Элизабет нахмурилась ему.
-Даже не начинай.
Отражение, к сожалению, не послушалось.