Песнь Холмов

Каждый день в поместье являлся лорд Люциус Малфой. Он посещал жену и сына, выказывая сдержанную, но настоящую заботу. И одновременно обхаживал Мэгвин — обходительно, с выверенной вежливостью, с лёгкой ноткой благородного кокетства. При этом он часто задерживал взгляд на Изабелле, особенно когда считал, что на него не смотрят.

Однако при всей своей утончённости Люциус, без сомнения, любил свою семью. На ритуалах Лугнасада он сам выносил ослабшего Драко на руках — осторожно, как драгоценность, боясь потревожить растревоженную магию сына. Он укрывал жену своим плащом, подавал руку при спуске, говорил с ней тихо и с нежностью, которая едва прорывалась сквозь маску холодной аристократичности.

Белла наблюдала за этой семьёй и всё чаще ловила себя на странном, но устойчивом чувстве. Что-то внутри сжималось, стоило ей взглянуть на лорда и леди Малфой.

Нарцисса поражала — она была воплощением изящества, будто вырезана из тончайшего фарфора и оживлена благородной магией крови. Даже в простом льняном платье для дома она выглядела безупречно. Казалось, каждый её жест, поворот головы, даже вздох были отточены временем и благородством рода. Рядом с ней всё становилось гармоничнее.

Но однажды Белла увидела, как Люциус легко, почти незаметно склонился к руке жены и поцеловал её. Без лишнего пафоса, с почтением и теплом. И вот тогда Белла поняла, что за чувство терзает её уже несколько дней.

Зависть.

Да, она завидовала. Завидовала Драко — потому что он рос с родителями, которые его любили и берегли. Завидовала Нарциссе — за её красоту, за тот свет, что исходил от неё, за то, как на неё смотрел муж. Завидовала самому Люциусу — за умение быть рядом и быть нужным.

И главное, Белла завидовала их единству. Их семье. Той невидимой, но прочной нити, что связывала их троих.

Она знала, что Мэгвин любит её. Не формально — по-настоящему. Та заботилась о ней, учила, защищала, даже баловала. Она становилась тем, кем могла: наставницей, опорой, а порой и утешением.

И Белла была благодарна. Она чувствовала это каждой клеткой.

Но в глубине души она понимала: Мэгвин не мама. И никогда не станет. Не потому, что не хочет — а потому, что не может.

Потому что у них иная связь. Потому что где-то в сердце Беллы оставалась пустота — детская, сиротская, не заполняемая даже самой заботливой любовью.

В ту ночь Белла впервые заплакала в подушку. Не громко — почти беззвучно. Слёзы сливались с узорами вышитой наволочки и исчезали, как будто сам дом пытался утешить её своей магией. Но утешение приходило с трудом.

Грусть была не острая — тянущая, глухая, будто старая рана, о которой вспомнили слишком резко. Она чувствовала себя чужой среди этого великолепия, среди древней крови, среди людей, родившихся, чтобы принадлежать друг другу.

У неё тоже было своё место. Своя сила. И даже кто-то, кто любил. Но всё это — иначе.

Когда лечение Драко уже близилось к завершению, в «Полые холмы» пожаловал неожиданный гость — мистер Гонт. Его появление само по себе было редкостью, но ещё удивительнее оказалось то, что именно в этот день лорд Малфой решил навестить семью.

Мисс Поттер, словно по наитию, прильнула к щели между приоткрытой дверью и косяком. Она затаила дыхание, ощущая, как по коже пробежала дрожь — то ли от предчувствия, то ли от самой ауры приближающейся встречи.

Люциус вошёл в центральный холл с обычной аристократической грацией, лёгким взмахом плаща стряхивая дождевые капли. Но, заметив фигуру в чёрном у входа, он резко застыл, будто в него ударила молния. Белла, даже не видя его лица полностью, почувствовала, как из него ушла краска — благородный маг побледнел до белизны пергамента. Его рука на миг дрогнула, будто собиралась потянуться к палочке — или, напротив, скрестить её на груди в древнем жесте покорности.

— Мой лорд, — едва слышно прошептал он.

Казалось, Люциус хотел опуститься на одно колено — жест, унизительный для гордых домов, — но мистер Гонт едва заметным движением поднял руку, останавливая его.

— Не стоит, — произнёс он вежливо, но в его голосе звучала та особая сила, которую невозможно было не почувствовать. Голос был тихим, но в нём слышалась глубина и мрак — как в колодце, уходящем в самые тёмные слои земли.

— Я напишу вам, когда настанет время. А сейчас мне нужно поговорить с уважаемой хозяйкой.

Не дожидаясь ответа, он беззвучно прошёл мимо лорда Малфоя в глубь дома. Его чёрный плащ едва колыхался в воздухе, не касаясь пола. Запах тёмных трав и старой крови наполнил пространство, заставив огни в нишах на миг потускнеть.

Изабелла видела, как Люциус сдержанно кивнул и, не оглядываясь, медленно прошёл в гостиную, явно потрясённый. Даже его походка изменилась — стала жёсткой, угловатой, словно рядом с этим человеком рушились привычные представления о власти и порядке.

Девочка осталась одна в коридоре. Её сердце стучало быстро и тяжело. Она хотела услышать, о чём они говорят с Мэгвин, но не доносилось ни звука. Кабинет был защищён — надёжно, намертво. Защита приватности не просто глушила шум — она стирала само ощущение присутствия, будто за дверью никого не было. Даже усиливающаяся магическая чувствительность Беллы — её всё ярче проявлявшаяся способность ощущать потоки — не подсказывала ничего.

* * *

В этом году на свой день рождения Белла была так занята, что смогла открыть подарки от друзей и наставницы только спустя полторы недели — уже после отъезда Малфоев. Драко ушёл на своих ногах, подмигнул ей и бодро сказал, что к началу учебного года снова будет здоров и полон сил. Белла вежливо кивнула и пожелала скорейшего выздоровления, хотя про себя усомнилась в его словах. Вид у младшего Малфоя был слишком уж бледный, да и сильно похудел он за это время.

Подарки Изабелла распаковывала вместе с Мэгвин. Это было тихое, почти домашнее занятие — и в этом был особый уют. Подарков было много. От тёти Петуньи и Дадли пришёл набор артефактных гребней, изготовленных руками её кузена — работа была аккуратной, с вниманием к деталям. Мораг прислала лучшие травяные сборы, которые особенно нравились имениннице. Сьюзен — основательную книгу об основах магического права. Гермиона — пособие по рукоделию, с иллюстрациями и зачарованными выкройками.