Страница 49 из 128
Но один свёрток, плотно завёрнутый в тёмно-зелёную ткань с серебристыми нитями, не имел подписи. Он лежал чуть в стороне — будто сам держал дистанцию от остальных. Изабелла протянула руку, коснулась материи — и отдёрнула пальцы, как ото льда. Внутри было что-то старое, чужое. Магия, витающая вокруг свёртка, казалась ей... неправильной.
— Он пульсирует, — прошептала она. — Как будто живой. Но не мой.
Мэгвин осторожно развернула ткань. На коленях у неё лежала мантия-невидимка — тончайшая, серебристая, будто сотканная из светотени. Старая и при этом… древняя. Воздух вокруг неё задрожал, как от жара или заклинания памяти.
Изабелла мрачно смотрела на ткань.
— Это не подарок. Это ловушка. Или крючок. Я не хочу её носить.
Мэгвин кивнула. Было очевидно: отцовская мантия девочке не подходила. Она уловила ту же инородность — будто ткань подчинялась чужой воле. Не дожидаясь, пока магия попытается войти в резонанс, наставница щёлкнула пальцами — и мантия исчезла в защитной капсуле, укрытая чарами молчания.
— Мы отправим её в гоблинский сейф, — сказала она спокойно. — Время покажет, к чему эта вещь вернётся. Пока пусть спит. У тебя есть настоящие друзья и настоящие дары. А эта мантия… не для твоего дара. Мантии, созданной с помощью смерти, нечего делать у мага Жизни.
Изабелла кивнула. Она чувствовала, как дом вновь принимает её тепло, как свечение у очага отзывается на её дыхание. За окнами медленно начинался снегопад — такой же тихий, как вечерняя тишина их укромного жилища. И в этой тишине она впервые за долгое время ощутила: что-то приближается. Не угроза — но и не дар. Возможно, судьба. Возможно, испытание.
Но пока — была зима, свет от свечей, чай с малиной и письма от тех, кто уже стал важен.
И этого было достаточно.