Страница 39 из 128
Солнце клонилось к западу. Ветер шевелил листву, и над всем висела тишина, как натянутая струна. Вдруг этот покой нарушили лёгкие шаги и приглушённые всхлипы.
Белла насторожилась, поднялась и пошла на звук. За поворотом стены, в тени, она увидела знакомую фигуру.
— Гермиона? — окликнула она. — Что случилось?
Грейнджер вздрогнула, как от удара, и подняла глаза. Лицо было заплаканным, щеки блестели от слёз.
— Белла? Ты... ты что здесь делаешь?
— Наслаждаюсь тишиной перед Самайном. Сегодня профессор Спраут будет проводить ритуал в зале факультета. А ты почему здесь? И почему плачешь?
Гермиона всхлипнула и, будто прорвало плотину, выговорила всё разом. Оказалось, Рон Уизли — прямо в гостиной Гриффиндора — обрушился на неё с оскорблением: «Как бы ты ни старалась, грязнокровкой останешься! А то ишь ты — причёску научилась делать, как у чистокровных!»
Белла нахмурилась. Это было грубо даже по меркам Уизли. Но её насторожила другая деталь: раньше Гермиону совершенно не волновало мнение Рона. Почему же теперь она восприняла его слова так болезненно?
Грейнджер задумалась над этим вопросом. И спустя несколько минут призналась: сначала её действительно потянуло в женский туалет — как если бы кто-то шепнул ей туда пойти. Но потом вдруг вспомнила слова отца: «Свежий воздух лучше всяких слёз».
Белла прищурилась. Это походило на слабый конфундус. Но, чтобы он не сработал, нужно было носить обереги. Она спросила Гермиону об этом и узнала, что та действительно носит самодельные амулеты, сделанные на занятиях у профессора Спраут. Грейнджер была прилежной ученицей и ни одно задание не оставляла без внимания.
— Думаешь, это кто-то пытался сыграть злую шутку? — спросила Гермиона тихо.
— Львиный факультет на такое способен, — ответила Белла, — особенно в канун Самайна.
Они вместе поужинали прямо там, под осенним небом, делясь сэндвичами и горячим чаем. А когда солнце скрылось за горизонтом и на замок опустились сумерки, девочки отправились в сторону факультетской гостиной Хаффлпаффа.
Но стоило им только переступить порог, как на них налетела староста — Нимфадора Тонкс. Растрёпанная, встревоженная, с пышными кудрями, меняющими цвет в зависимости от эмоций (сейчас они были ядовито-розовыми), она всплеснула руками:
— Где вы были?! Переполох на весь замок — тролль в школе! А вас нет!
— Мы были на стене, дышали воздухом... — попыталась объяснить Гермиона.
— Какой воздух, какой Самайн? Тролль! В коридорах! — староста осмотрела их с ног до головы, убедилась, что целы, и тут же повела в чайную комнату.
Гриффиндорку наотрез отказались отпускать одну в их гостиную. Безопасность прежде всего. Девочек усадили за низкий стол, угостили крепким сладким чаем с лимоном и великолепными пирожными.
Изабелла в который раз подумала, что в Хаффлпаффе всё-таки уютно. Даже в самый тревожный вечер.
Вскоре в комнату для чаепитий вошла декан Хаффлпаффа — профессор Помона Спраут. На её круглых щеках еще оставались следы тревоги, но голос был как всегда твёрд и заботлив:
— Дети, всё в порядке. Тролля поймали, — сказала она, и её взгляд на мгновение задержался на Белле и Гермионе. — Его обезвредили профессора Снейп и Флитвик. К сожалению, двое учеников сильно пострадали — Рон Уизли и Невилл Лонгботтом. Сейчас они находятся в больничном крыле под присмотром мадам Помфри.
В комнате повисла напряжённая тишина. Белла нахмурилась. Она не любила Уизли, но даже он не заслуживал встречи с троллем. А Невилл… Её сердце болезненно сжалось — он был добрым и чутким мальчиком, и мысль о том, что он пострадал, причиняла ей тревогу.
— А теперь, — продолжила профессор Спраут, вновь приободрившись, — кто собирается участвовать в ритуале, прошу приготовиться. Мы выдвигаемся через несколько минут.
Она быстро пересчитала учеников, отмечая тех, кто вызвался участвовать в вечернем обряде. Её глаза слегка расширились, когда в числе добровольцев она заметила Гермиону.
— Неожиданно видеть вас, мисс Грейнджер, — мягко прокомментировала она, — Гриффиндор обычно не проявляет интереса к нашим традициям.
Гермиона чуть смущённо кивнула, но ничего не ответила.
Вскоре ученики, выстроенные по парам, двинулись вслед за деканом по коридорам замка. Каменные стены отражали шаги, а факелы отбрасывали длинные колеблющиеся тени. Путь вел в самую глубь подземелий — туда, где находился ритуальный зал Слизерина. Это было древнее помещение, полукруглое, с высокими сводами, уводящими взгляд в темноту. Стены, покрытые узорами из серебристо-зелёной мозаики, словно дышали вековой магией.
В центре зала был уже разложен круг из соли и трав, а над ним витал призрачный магический огонь — символ Самайна, праздника завесы между мирами. Огонь не излучал тепла, но его мягкое фиолетово-серебристое свечение проникало прямо под кожу, напоминая о том, насколько тонка грань между жизнью и смертью.
Ритуал вела не профессор Спраут, как ожидали ученики, а профессор Снейп. В его черных как смоль одеждах он казался тенью самого себя, и всё же его голос был чётким, глубоким и ровным. Он не повышал тон, но в его интонациях слышалась такая сила, что ни один из учеников не осмелился шевельнуться или пошептаться.
— Сегодня мы чтим завесу, — произнес он. — Мы признаём силу перехода, связь с предками и с теми, кто охраняет пути магии.
Каждый участник подходил к кругу по очереди и читал свои строки. Кто-то — поминальные катрены, обращённые к ушедшим, кто-то — мольбы о помощи или прощении. Голоса звучали в полумраке, словно шёпоты из глубины времени.
Изабелла, как и прежде, выбрала благодарственные строки. Для неё Самайн был не поводом бояться смерти, а возможностью выразить признательность силам, которые вели её по пути ведьмы. Она не просила и не взывала — она просто стояла в круге, с прямой спиной и лёгкой улыбкой, и её голос был уверен и ясен:
— Я не зову и не требую,
Лишь благодарю за свет,
За траву, что у дома трепещет,
И за знания, данных обет.
Магия откликнулась — слабое, почти незаметное дуновение прокатилось по залу, и огонь в центре круга вздрогнул, словно в знак согласия. Белла почувствовала, как от кончиков пальцев до плеч прокатывается тёплая волна. Сила не требовала слов. Она была рядом.
Гермиона, напротив, немного запнулась, читая свои строки, но справилась. И когда она вернулась на своё место, Белла улыбнулась ей ободряюще. Та кивнула, всё ещё потрясённая, но заметно укрепившаяся духом.