Песнь Холмов

Из тени появился сам мистер Олливандер — высокий, худой, с неестественно светлыми глазами, которые будто светились в полумраке. Он приблизился, всматриваясь в лицо девочки, и уголки его губ чуть дрогнули.

— Прекрасный день… и, полагаю, особенный повод — первая палочка, — сказал он, кивнув наставнице. — Мисс?..

Мэгвин не ответила сразу. Она выпрямилась, встречая его взгляд — между двумя магами, старыми и сильными, на миг проскочила почти ощутимая искра. Но Олливандер уже смотрел на девочку. Его глаза расширились, и он отступил на шаг.

— Постойте… — прошептал он. — Эти глаза… невозможно… но… такие же, как у Лили Эванс.

Он медленно обошёл Изабеллу, явно взволнованный.

— Вы — её дочь, — выдохнул он наконец. — Я помню Лили, как будто это было вчера. Худенькая девочка с ясным умом и светящейся душой. Её палочка — ива, двадцать пять сантиметров, очень гибкая… А у вас, я думаю, будет совсем другая. Что-то редкое.

— Вижу, память у вас всё ещё в порядке, мастер Олливандер, — тихо сказала Мэгвин. — Только без театральности. Нам нужна палочка, не воспоминания.

— Разумеется… простите. Привычка, — кивнул он и начал доставать коробки с полок.

Палочка за палочкой ложились в руку девочки — одна вызывала искры, другая заставляла воздух дрожать, но ни одна не подходила. Олливандер всё хмурился.

— Она слышит деревья, — тихо заметила Мэгвин. — И лес отвечает ей.

— Прекрасно… Тогда вот…

Он достал узкую коробочку, покрытую тонким слоем золотистой пыли.

— Рябина. Сердцевина — волос дриады. Один из редчайших экземпляров. Упрямая, но верна тем, кто умеет слушать — и не боится тишины.

Он вложил палочку в руку Изабеллы. Воздух вокруг словно дрогнул. Вдоль витрин пробежал светлый вихрь, и колокольчики над дверью зазвенели без ветра.

Олливандер прижал руки к груди, как будто тронутый.

— Вот она, — прошептал он. — Да, мисс Поттер. Эта палочка выбрала вас. Берегите её.

Он взглянул на Мэгвин с лёгкой тенью интереса:

— Говорят, мальчик должен был выжить…

— Говорят всякое, — спокойно перебила она. — Но это лавка палочек, а не клуб сплетников.

— Конечно, — улыбнулся он почти вежливо. — Я всего лишь ремесленник. И слушаю, что говорят палочки.

Мэгвин молча оплатила покупку и забрала коробочку с палочкой.

— И оставайтесь ремесленником. Доброго дня, мастер Олливандер.

— Да хранит вас древняя магия, — тихо ответил он.

Они вышли на улицу. Солнце било в глаза, шум аллеи казался особенно живым. Изабелла сжимала в руке палочку — тонкую, лёгкую — и чувствовала, как та откликается на её эмоции.

— Как он узнал? — прошептала девочка.

— Он слышит больше, чем говорит, — ответила Мэгвин. — Но будет молчать. Пусть шепчется с тенями. А у нас впереди — школа.

День покупок был закончен, и дамы, отведав мороженого в знаменитом кафе Фортескью — уютном заведении на углу, где всегда пахло ванилью, жареными вафлями и розовым лепестковым вареньем, — вернулись домой через общественный камин.

Позже, сидя в беседке за вечерним чаем, наставница решила, что пришло время для серьёзного разговора.

— Изабелла, до школы остаётся совсем немного времени, а нам столько надо успеть. Завтра начнёшь плести амулеты из твоего растения-хранителя с волосами единорога — это для волос. На Литу будем делать тебе татуировки.

При последних словах девочка скривилась. Традиционные татуировки кельтов были не просто украшением, а магическими оберегами, которые работали безупречно всю жизнь, защищая носителя от множества угроз, как магических, так и физических. Но сама процедура нанесения была далеко не безболезненной. Мастер наносил татуировки специальными иглами, которые не только прокалывали кожу, но и воздействовали на магическую структуру человека, делая связь с рунами и заклинаниями глубже. На это уходило несколько сеансов и ритуалов. К тому же требовалось приготовить саму краску и другие особые зелья, чтобы усилить эффект и снизить боль. Некоторые из этих зелий были крайне сложными в приготовлении, и желательно, чтобы их варила сама ведьма — обеспечить полную гармонию с магией тату.

— Ну-ну, не так всё плохо. Для зелий всё есть, за оставшееся время как раз и наварим. Обязательно надо сделать ментальную тату на затылке, поэтому цикл ритуалов начнём заранее, чтобы волосы успели отрасти.

Наставница замолчала на мгновение, потом продолжила:

— Теперь послушай. Мы заранее знали, что скрыть твоё существование можно будет только до школы. Ритуал сокрытия, который я провела после подписания контракта, спадёт, как только ты представишься в поезде своей фамилией. Это не страшно. По нашим планам, Дамблдор должен узнать о тебе уже на церемонии распределения. Тогда всё будет хорошо. Он выкрутится. Но ты не должна никому говорить, что Гарри Поттера никогда не существовало. Потому что директор, чтобы выкрутиться, будет лгать, как все политики, и заткнёт рот любому, кто может его обличить. В идеале ты будешь для всех — сестрой великого Гарри Поттера, а Альбус останется при деньгах из фонда "Мальчика-который-выжил". Это будет справедливо — он раскрутил этот бренд и на нём заработал. Но ты должна держаться в стороне от всего этого. Политика — это развлечение для пожилых мужчин, а воспитанным девочкам там делать нечего. Вспомни, чем всё кончилось для твоих молодых и наивных родителей.

— А мистер Олливандер? Он может всё рассказать раньше?