Полли

Освоилась Полина быстро. Как и говорил Степаныч, продавать печки оказалось не сложнее, чем сантехнику — разве что терминология другая, да специфика чуть иная. Но она схватывала на лету: быстро выучила линейки продукции, разобралась в теплоотдаче, материалах и нюансах монтажа, то, какая модель лучше подойдёт под площадь и тип помещения.

Коллектив тоже быстро принял её. Люди видели, как умело она выстраивает работу: не с позиции «я тут главная», а по делу — чётко распределяла задачи. Замечали и то, с какой дотошностью она изучает документацию, стараясь не упустить ни одной детали. Ей было важно, чтобы команда начала работать как единый механизм. И с каждым днём это удавалось всё лучше.

Сегодня была очередная утренняя планёрка. За большим столом собрались начальники отделов, тихо переговаривались. Всё буднично, привычно. Ждали начала.

А потом вдруг отворилась дверь — и в кабинете все замерли. Полина сидела к двери спиной, и эта внезапная тишина обратила на себя внимание.

У всех присутствующих женщин разом изменились лица: в них проступило то самое особое выражение — умиление, радость, лёгкое обожание, будто в комнату вошёл не просто человек, а само воплощение чего‑то приятного и долгожданного. Кто‑то едва заметно улыбнулся, кто‑то поспешно поправил причёску.

Полина тоже повернула голову к входу — и замерла на миг.

В дверях стоял молодой человек. Безупречно одет — не по офисному шаблону, а со вкусом: стильно, но в рамках делового этикета. На нём были брюки свободного кроя, пиджак из мягкого трикотажа, который при всей своей непринуждённости отлично держал форму. Под пиджаком — простая футболка, без кричащих принтов, но идеально сидящая. На ногах — мокасины, лёгкие, аккуратные.

Он шагнул внутрь, окинул всё спокойным взглядом, улыбнулся и в кабинете будто стало чуть светлее. Тишина наконец рассыпалась на приглушённые приветствия, лёгкие смешки, торопливые «здравствуйте».

— Теперь можно и начинать, — произнёс Дмитрий Иванович, пожимая руку подошедшему к нему мужчине. Затем сел за стол, привычно обвёл взглядом собравшихся.

— Вот с вас и начнём, Игорь Викторович. Отчитайтесь о поездке в Среднюю Азию.

Полина была знакома со всем руководством — не знала только коммерческого директора Иванова И. В., который всё это время был в командировке. Тогда она не обратила внимания на фамилию: слишком уж распространённая.

А сейчас всё сошлось.

«Игорь Викторович…» — повторила Полина про себя, и внутри что‑то дрогнуло. Узнавание пронеслось потоком и остановилось в груди учащённым сердцебиением.

Она не знала, радоваться этому или огорчаться. Столько лет пыталась забыть ту историю, аккуратно обходила любые воспоминания, как острые углы, и почти поверила, что ей это удалось. Почти убедила себя, что первая любовь — это просто страница из юности, которую можно закрыть и больше к ней не возвращаться.

Виктор Иванов был её первой любовью. Это было нежное, трепетное чувство, вспыхнувшее, когда ей едва исполнилось пятнадцать лет. Он — взрослый мужчина, почти вдвое старше её, работал в проектном институте. К тому времени он уже был обременён семьёй с маленьким сыном — Игорьком. Её любовь, как это часто бывает у подростков, была безнадёжной, безответной. Но удивительно сладостной.

И не проходило ни одного дня, чтобы она не вспоминала Виктора. Обычно это происходило перед сном. Она представляла своего возлюбленного — и будто тонула в объятиях его сильных рук. Воспоминания о нём сплетались с фантазиями, уносили далеко от будничной суеты и убаюкивали, покачивая в своей нереальности. Ей становилось так уютно и спокойно, что она моментально засыпала, растворяясь в нежном блаженстве.

А сейчас она смотрела не просто на уверенного, собранного коммерческого директора, она смотрела на сына того самого Виктора — того, в которого влюбилась в пятнадцать, о котором грезила, кто до сих пор жил в её воспоминаниях.

Тот же разрез глаз. Та же чуть сдержанная манера держаться. Даже поворот головы, когда он кивал, соглашаясь с чем‑то, был до боли знакомым.

Игорь говорил уверенно, без лишней суеты:

— По итогам поездки удалось согласовать три контракта. Основной фокус был на поставках в Ташкент и Душанбе: наша продукция востребована, условия оказались приемлемыми. Сроки — в пределах квартала: первая партия уходит через пару недель, вторая — через шесть. Логистику уже проработали…

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась энергия. Время от времени он бросал короткие взгляды то на Дмитрия Ивановича, то на экран, куда уже вывели графики.

Полина слушала, делая аккуратные пометки, а мысли уносили далеко…

Виктор был зятем одной маминой знакомой. Дом той знакомой определили под снос, а новая квартира ещё не была сдана — вот все и нагрянули к ним, чтобы переждать трудное время. Полинина мама всегда была сердобольной: никому не могла отказать в помощи и охотно подставляла плечо в беде. Так в их доме на целое лето обосновались ещё две семьи. С одной стороны — тётя Люба с мужем дядей Ваней, с другой — их дочь Валентина с мужем Виктором и малышом Игорьком. Дело было в конце мая, поэтому гостей разместили в доме, а сами хозяева перебрались в летнюю пристройку.

Виктор сразу привлёк внимание Полины. Высокий, спортивный, светловолосый, он носил очки в тонкой металлической оправе — они придавали ему интеллигентный вид. Он и правда был таким: начитанным, спокойным, много знал и умел объяснить любую тему из школьной программы — да и просто поговорить с ним было интересно.

Его жена Валентина была совсем другой. Хоть она и была на много младше Виктора, но после родов сильно поправилась и выглядела старше своих лет. К тому же у неё был низкий голос, а смеялась она резко, почти гогочуще. Да и в учёбе Валентина не преуспела — едва получила основное общее образование, не окончив школу полностью.

Они с Виктором были настолько разными, что Полина не раз задавалась вопросом: «Что их могло связывать?» Однажды она не удержалась и спросила об этом маму.

— Ошибка молодости это называется, — коротко и с каким‑то сожалением ответила та.

В то время мамины слова прозвучали слишком расплывчато. Смысл она поняла лишь спустя годы.

Виктор, как молодой специалист, приехал в их город и снимал комнату у тёти Любы. Там, под одной крышей, всё и случилось. Валентина, которой и восемнадцати ещё не исполнилось, соблазнила его. А потом быстро забеременела — и Виктору пришлось жениться. Спешно, без выбора.