Полли

Выставка шла предсказуемо ровно: Данилов блистал красноречием, легко удерживая внимание публики. Он так подавал технические характеристики печей, что это воспринималось как таинство, как волшебство. Это впечатляло.

Полина же то и дело находила повод ненадолго отлучиться и каждый раз она шла к экспозиции компании Виктора, надеясь заметить его среди сотрудников, среди гостей, среди этого бесконечного потока людей. Но ни в первый, ни во второй, ни в третий день его там не было. И с каждым разом, возвращаясь к своему стенду, она чувствовала лёгкое разочарование, которое старательно прятала за улыбкой и очередной порцией кофе.

В очередной раз, едва вернувшись на своё место, Полина обомлела. Прямо напротив, в нескольких шагах, стоял Виктор. Он не смотрел на неё — всё его внимание было устремлено куда‑то мимо, он явно кого‑то высматривал в толпе, слегка хмурясь и чуть наклоняя голову, будто пытался разглядеть знакомое лицо среди сотен чужих.

Не слыша ни слова из того, что торопливо говорила подошедшая Марина, Полина двинулась к нему, словно заворожённая. Ноги сами несли её вперёд, а в груди всё сжималось от какого‑то странного, почти детского предвкушения. Она подошла почти вплотную — и только тогда он её заметил.

Сначала его взгляд лишь скользнул по ней, не задерживаясь, как по случайному прохожему. Потом вернулся, задержался, в нём мелькнуло что‑то похожее на попытку вспомнить. Полина улыбнулась — лёгкой, чуть робкой улыбкой, в которой было столько всего сразу: и радость, и волнение, и даже какая‑то тихая надежда. И только тогда в его глазах вспыхнуло узнавание, они вдруг засияли искренней, неподдельной радостью.

Он шагнул к ней, всё ещё немного неуверенно произнёс:

— Полли?

— Здравствуй, Виктор, — ответила Полина, чувствуя, как перехватывает дыхание, а сердце буквально подпрыгивает внутри.

— Полина! — уже радостно воскликнул он и, не раздумывая, взял её за руку, будто хотел убедиться, что она настоящая.

Внутри у неё всё дрожало, как лист на ветру, готовый в любую секунду сорваться и отдаться порыву. Но сейчас она не хотела никуда лететь — она хотела просто стоять вот так, чувствовать его пальцы на своей руке и смотреть в эти знакомые глаза.

— Ты как здесь? — спросил Виктор, всё ещё не отпуская её руку.

— Я работаю в этой компании, — просто ответила она.

— Вместе с Игорем? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.

— Да. Только я в отделе продаж, — кивнула Полина.

Виктор на секунду задумался, будто складывал в голове какие‑то кусочки мозаики, а потом вдруг улыбнулся шире:

— Ты когда освободишься? Может, посидим где‑нибудь, поболтаем? Столько всего накопилось…

— Я уже свободна, — солгала Полина, не задумываясь. В ту секунду она видела только Виктора и не могла даже представить, что есть что‑то важнее этой встречи. — Я сейчас, подожди немного.

Она быстро подошла к Марине и прошептала, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё равно предательски дрожал:

— Мариночка, мне срочно нужно уйти.

Марина округлила глаза, в них читалось явное смятение:

А что я скажу Игорю Викторовичу, если он спросит?

— Скажи, что я в туалете, — почти машинально ответила Полина.

- Но вы не можете быть там вечно. До окончания ещё полтора часа.

- А ты скажи, что у меня диарея или цистит прихватил. На свой выбор.

Шутка получилась грубоватой и совсем не смешной, но Полина и не пыталась быть остроумной. Ей вообще ни до чего не было дела — ни до замечаний, ни до печек, ни до выставки. Перед ней стоял Виктор, и в эту минуту это было единственным, что имело значение.

Не дожидаясь ответа Марины, не слушая её дальнейших возражений, Полина бросилась обратно к Виктору, ухватилась за его руку, услужливо согнутую в локте. Почувствовала такое долгожданное тепло его тела — и вдруг что‑то горячее разлилось внутри, заполняя всё её существо необъяснимым, почти оглушающим блаженством.

— Ну что, пойдём? — мягко спросил он, чуть наклонив голову.

— Пойдём, — выдохнула она.

В этот миг ей показалось, что даже шум выставочного зала на мгновение будто исчез, оставив их наедине не только посреди этого огромного зала – они были вдвоём посреди всей Вселенной.

Игорь увидел Полину со спины, когда она отходила от экспозиции под руку с мужчиной, — две фигуры, сливающиеся с пёстрой, суетливой толпой выставочного зала. На мгновение он замер, будто кто‑то резко дёрнул невидимую струну внутри, и в груди всё сжалось. Порыв был почти неудержимым — побежать следом и выдернуть Полину из рук чужого мужчины. Но он лишь стоял, сжав губы, и смотрел, как они растворяются в толпе людей, пока совсем не исчезли из виду.

— Кто это? — только и смог выдавить он, повернувшись к Марине.

Марина пожала плечами, стараясь выглядеть собранной, хотя в глазах читалась растерянность:

— Не знаю. Он недавно подошёл, и Полина Анатольевна сразу ушла.

— Что она сказала? — настойчиво переспросил Игорь, будто от этих слов зависело что‑то важное.

— Сказала, что скоро придёт, что ушла ненадолго… — начала оправдываться Марина, будто она была виновата в том, что не удержала коллегу.

Но Игорь резко одёрнул её:

— Работайте! А то я вижу, вы уже расслабились! — бросил он и, не дожидаясь ответа, резко развернулся и ушёл.

Марина обиженно поджала губы, глядя ему вслед.

— Я и так работаю! — тихо проговорила она, когда он уже скрылся из вида.

Игорь шёл, почти не замечая, куда ступает. В голове крутились картинка: «Полина… Мужчина, уводящий её». Что-то в том мужчине показалось ему знакомым, но он не придал этому значение. Его волновала только Полина.

Он остановился в центре зала, на секунду прикрыл глаза. «Это не моё дело, — жёстко сказал он себе. — Она взрослая женщина. Имеет право уходить с кем хочет». Но от этой мысли не становилось легче — наоборот, она царапала изнутри, как грубая наждачная бумага.

«Выставка, — напомнил он себе, возвращаясь в реальность. — У нас клиенты, обязательства. Сейчас не время для личных драм». Он расправил плечи, глубоко вдохнул и снова шагнул в гущу людей — туда, где нужно было улыбаться, отвечать на вопросы, делать вид, что всё идёт по плану.